Книга Кармен. Комсомол-сюита, страница 36 – Зоя Орлова

От его вздоха в трубке, от тихой хрипотцы меня начало ломать и скручивать, заныло в животе, захотелось выскочить, в чем есть, на улицу и бежать к нему, прижаться, спрятаться под большими горячими руками. А потом провалиться в безвременье под его сладкими, долгими поцелуями. Ой, мамочки…

Мне стоило огромных усилий взять себя в руки и ответить спокойно:

— Леша, я ужасно скучаю. Но в моей жизни всегда было много интересного, и я не готова от этого отказываться даже ради тебя. Мне нравится моя работа и все остальное, кроме работы, тоже нравится. Придется тебе как-то решать, принимаешь ты такой расклад или нет.

— Ладно. Понял я, — буркнул он в ответ. — Все, сладких снов.

В трубке заныли короткие гудки. Мне хотелось реветь. Мадемуазель, какого Вольтера?

После этого разговора Алексей не звонил несколько дней. Я старалась не думать об этом и занималась работой, репетициями и другими делами. Так было легче, и время пролетало почти незаметно.

Очередная репетиция в ДК закончилась, ребята складывали инструменты. Я попрощалась и поспешила в гардероб одеваться, в надежде успеть на последний паром. Когда уже спустилась, кто-то окликнул меня, и я начала оглядываться в полутемном коридоре. Мявкнуть не успела, как меня втащили под лестницу и прижали спиной к высокой теплой батарее.

— Кирюша! Наконец-то! Думал уже идти разгонять этот ваш музыкальный хайратник, — выпалил Леха, закинул мои руки себе на шею и начал целовать.

Я чувствовала его дрожь, слышала на лестнице шаги, голоса музыкантов, которые спускались в гардероб и обсуждали репетицию. Я вдруг испугалась, что кто-нибудь из них заметит, что тут под лестницей творится. Казалось, Лешка хотел нацеловаться за все то время, что мы не виделись. Я не успевала отдышаться. Батарея врезалась в спину, было жарко, но я и сама не могла остановиться, я ужасно соскучилась. Когда мы все же немного успокоились, он заговорил:

— Ну вот, теперь я знаю, как нам встречаться. Я буду тебя забирать после репетиций и отвозить на пристань. А дожидаться парома будем в машине.

— В машине? У тебя есть машина?

— Договорился с одним чуваком, он дал свою тачку на время. Ну, идем? — И он крутанул в пальцах ключ от автомобиля.

— Идем, — глупо улыбаясь, ответила я.

Машина оказалась горбатым «Запорожцем» синего цвета. Но на двоих нам вполне хватало места, чтобы сидеть, прижимаясь плечами, а потом, у въезда на пристань, обниматься в темном салоне. Прежде чем выпустить меня к парому, Алексей снова целовал меня, а потом слегка подталкивал наружу со словами: «До завтра, Кирюша моя!». Плохо соображая, одуревшая от поцелуев, я заходила на паром, шлепалась на скамью и крепко хваталась за поручни. А на следующий вечер все повторялось.

Когда до концерта осталось два дня, я попросила Алексея не приходить, потому что в это время мы доделывали последние штрихи в подготовке, проверяли и перепроверяли инструменты, подгоняли костюмы, пробовали грим и согласовывали кучу разных мелочей. И в этой суете мне важно было сохранять трезвый ум и концентрацию, а с Лехой это было почти невозможно. Он, конечно, опять ворчал, но согласился.

— Зато после концерта я тебя сразу забираю, поняла? — сказал он, серьезно глядя мне в глаза.

— Но мы с ребятами хотели отметить, чуть-чуть… — начала я, но мне не дали договорить.