Книга Кармен. Комсомол-сюита, страница 116 – Зоя Орлова

И вдруг ясно поняла: сейчас придет Алексей. С того безумного раза мы больше не виделись. И меня это совсем не беспокоило. Казалось бы, можно забыть и жить себе дальше. Но сегодня он придет, сейчас, с минуты на минуту. Мадемуазель, какого Вольтера⁈ Вспыхнула мысль, что я должна прекратить этот бред. Прекратить по-настоящему, навсегда. Иначе… Нет, это безумие, и его надо вылечить жестко, без всякой жалости к себе. Потому что я не люблю этого мужчину.

И едва все это пронеслось в моей голове, в дверь постучали.

Я открыла без суеты, неторопливо. Алексей шагнул в темный коридор. Я прижала палец к губам, и он согласно кивнул. Я не хотела слышать его голос, не хотела говорить. Стояла перед ним нагая, никаких миленьких ночнушек, никаких кружевных штучек. Жестко дернула его ремень, звякнула пряжка. Рванула наверх его футболку. Леха мигом сбросил с себя остальное. Я запрыгнула на него, обхватив ногами за талию, и в два прыжка мы оказались в постели.

Все было жестко, с каким-то отчаянием. Мы катались по кровати, переплетаясь телами, как майские гадюки, не издавая ни звука. У меня было такое чувство, что сейчас, в этой постели я — мужчина, а Алексей — жаждущая моей ласки женщина. В бога-в душу-в матушку императрицу! Это я сейчас хочу порвать с влюбленной девчонкой, которая готова бесконечно терпеть мои капризы, унижаться и вымаливать мимолетную встречу, небрежное прикосновение мимоходом. Это я тот наглый, пресыщенный красавец, для которого эта подружка просто одна из многих, постельная грелка для моего божественного члена.

Я злилась на себя, на него, я ненавидела все, что происходило. И при этом у меня было стойкое ощущение, что именно от этого Алексей сейчас буквально сходит с ума. Ему нравится это безумие, эта жесткая, злая игра! От этого осознания мне захотелось взвыть и вцепиться ему в горло. Я с трудом сдержалась, но в какой-то моментне смогла отказать себе в удовольствии и наотмашь отхлестала его по лицу. Кажется, я разбила ему губу.

Когда наши силы иссякли, я поняла, что мы оказались на полу. Матрас съехал с кровати, подушка улетела куда-то под стол, скомканное одеяло оказалось у Лехи под спиной. Я встала над ним, чувствуя такое жгучее презрение, что хотелось плюнуть в его красивое лицо и пинать ногами в живот. А он лежал внизу, целовал мои стопы, размазывая кровь разбитыми губами, и тихо постанывал. Это было так омерзительно…

Я ушла в кухню, выпила холодной воды и снова закурила, глядя в окно на ночной безлюдный двор. Через несколько минут услышала, как Алексей вошел следом. Он остановился, привалившись к дверному косяку. Я выбросила окурок в форточку и повернулась к нему.

— Не приходи больше. Совсем. Никогда, — низким, каким-то чужим голосом проговорила я.

— Почему? — Его голос прозвучал по-женски мягко, с отвратительной просящей интонацией.

Меня словно молнией прожгло. Ненавижу.

— Потому что так нельзя. Это ненормально. Мерзко, — жестко сказала я.

Алексей опустился на табуретку и снова уставился на меня. Мне хотелось заорать и шарахнуть его по башке какой-нибудь кастрюлей.

— Я люблю тебя. Я не могу без тебя, — проговорил он.

— Лешка, да что с тобой⁈ Очнись! Так нельзя, пойми ты.

— Когда любишь, можно. Все можно.

Я плюнула и сматерилась. Ну точно, чокнулся.

— Где твоя гордость, Леха? Во что ты превратился? Я не могу это видеть, не хочу…