Книга Кармен. Комсомол-сюита, страница 109 – Зоя Орлова

— Вот, получил вчера. Вызывают в Москву.

— Вы хотите, чтобы я прочитала? — осторожно уточнила я.

Он кивнул. Я взяла конверт, рассмотрела большую красивую марку, штемпели отправки и получения. Адрес получателя был написан красивым правильным почерком. Когда-то в школе нас всех учили писатьтаким вот правильным, классическим почерком, металлическими перьями и фиолетовыми чернилами. Из конверта я вытащила сложенный пополам листок с машинописным текстом, в котором сообщалось, что Бориса Германовича приглашают на встречу ветеранов Великой Отечественной войны, которая состоится в Доме Офицеров Министерства обороны. Явка обязательна. Просят сообщить, каким рейсом или поездом он прибудет, чтобы встретить, гостиница забронирована.

— Почему вас так напрягает это письмо? Это же всего лишь приглашение на встречу боевых товарищей. Разве нет? — спросила я.

— Вот… умная ты, Кармен Антоновна. Именно напрягает. Конечно это встреча, и ты не промахнулась, боевых, можно сказать, товарищей, — нехотя проговорил он.

И тут меня словно кипятком обдало.

— Все! Все… не говорите больше ничего. — Я выставила вперед руку, останавливая его. А внутри у меня все завибрировало от странного предчувствия. Вот не зря Шауэр с самого начала вызвал у меня ощущение какой-то тайны и глубоко спрятанной боли. Ой не зря… — Вы не можете отказаться и не приехать. Но вы не знаете, что вас ждет. Вы даже не уверены, что вернетесь, — быстро проговорила я, понизив голос.

Главред кивнул.

— Вряд ли мне нужно знать больше, — добавила я.

— Все верно. Не нужно, — согласился Шауэр. Он подвинулся ближе, так, что его колени уперлись в мои, и продолжил вполголоса, глядя мне в глаза с какой-то отчаянной надеждой, от которой мне стало не по себе. — Но все же я хочу попросить тебя кое о чем. — Он помолчал, изучая меня пристальным взглядом. Я не отвела глаза. — Когда ты устроила передо мной «цыганочку с выходом» и заставила взять в руки аккордеон… я как-будто ожил, вернулся из небытия. Я вспомнил то, о чем боялся думать много, очень много лет. Когда-то… в концлагере я познакомился с Жанну. Она была цыганских кровей, с юга Франции. Мне помогли бежать из лагеря и пересечь линию фронта. Концлагерь потом освободили союзники, но я не знал, уцелела ли Жанну. После войны я искал ее через «Красный Крест», но бесполезно. После выступления в Доме культуры, на новый год, я написал… в передачу «Встреча с песней»…

Я радостно закивала, я знала эту передачу и сама с удовольствием слушала ее по радио. У меня перехватило дыхание. А главред продолжал:

— Я попросил передать одну песню, старинный цыганскийроманс, как привет всем, кто мог что-то знать о тех событиях, знать что-нибудь о Жанну. Это, конечно, дохлый номер, но… я понял, что не смогу дальше жить, если хотя бы так не попытаюсь передать ей то, о чем не сказал тогда… Неделю назад мне пришло письмо от одного человека. Он написал, что сделал запрос по линии исторического общества ветеранов «Нормандия», и что, возможно, ему удастся что-то разузнать. Вот такие дела, Кармен Антоновна.

Борис Германович снова закурил и встал под форточку. Я подошла к нему.

— Чем я могу помочь?

— Я оставлю тебе ключ от своей комнаты. Хавронья-Корделия подсовывает мою почту мне под дверь, ты будешь приходить и проверять, есть ли там что-то по этому вопросу. Ты права, я не знаю, чем закончится моя поездка и вернусь ли я. Потому и прошу тебя сохранить все, что может прийти. А если я не вернусь и ничего не сообщу о себе в течение трех месяцев, ты вскроешь почту и ответишь на письма. Вот так. Согласна?