Книга Кармен. Комсомол-сюита, страница 106 – Зоя Орлова

Конечно Блинов — я уверена, что это именно от него — все правильно просчитал и я не откажусь от такого подарка. Но во всем этом было больше показухи и самолюбования, чем романтики. Так молодые купеческие сынки бросают под ноги красавице связки собольих шкурок, горсти золотого песка, вороха расшитой золотом парчи и шелка, демонстрируя свое богатство. Только девичьему сердцу нужно-то другое — нужно искреннее чувство, сердечное тепло, доверие души.

Ну-ну, амиго… Я усмехнулась своим мыслям и окончательно успокоилась.

* * *

Апрель промчался, взбодрив горожан всесоюзным ленинским субботником. По всему городу в этот день суетились «рабочие муравьи» — жители славного Камня Верхнего, в замызганных ватниках и брезентовых куртках, в резиновых сапогах, с лопатами, граблями, метлами в руках. За один день город преобразился, очистился от остатков серо-бурого снега, огромных луж и торосов из грязи и прошлогодней опавшей листвы, от разного мелкого мусора, всю зиму прятавшегося под снегом. Взгляд радовали ровные чистые газоны, на которых начала пробиваться травка, свежепокрашенные скамейки и урны, очищенный асфальт тротуаров идворовых дорожек.

А потом грянул Первомай с демонстрацией, бодрыми маршами из уличных громкоговорителей, с бумажными цветами, воздушными шарами, красными флагами и транспарантами, с гладкощекими, глянцевыми лицами членов Политбюро КПСС, плывущими над людской рекой.

Но меня гораздо больше вдохновлял следующий за первым мая праздник, День Победы. Его я ждала с душевным волнением, именно этот праздник я воспринимала по-настоящему народным и самым главным после Нового года. Я составляла текст поздравления для специального выпуска многотиражки «Пульс Маяка» и для большой открытки, которую наша корреспондентская команда собиралась подарить главному редактору.

Седьмого мая была суббота, но у нас это был полноценный рабочий день, и то, что Шауэр не появился в редакции, всех сильно удивило. Он не позвонил и никого не предупредил, что появится позже или что-то подобное. Я даже растерялась немного, это было так непривычно, ведь кто-кто, а наш главный редактор был на работе всегда! Кроме официальных выходных, разумеется. Если было нужно, он и в выходные мог прийти в редакцию и сделать работу чуть ли не за всю команду. А тут вдруг не пришел и ничего никому не сказал. Естественно, я напряглась.

Нашла в своём блокноте домашний телефон Шауэра и позвонила. Трубку взяла какая-то женщина с противным грубым голосом.

— Кого надо? — гаркнула она в трубку.

Я попросила позвать Бориса Германовича.

— Я-то позову, — прокаркала тетка, — только ж он-то, один хрен, ниче не скажет! — Она хрипло заржала.

— То есть, он все-таки дома? — уточнила я, отведя трубку от уха, чтобы не оглохнуть от этих ужасных звуков.

— Дык дома, конечно дома! Куда он в таком-то виде денется… — продолжила тетка и снова хрипло загоготала.

Отлично. Значит, надо идти в логово главреда и на месте разобраться, что случилось. Я подбодрила себя, мысленно пропев по-французски зачин «Марсельезы», перекинула через плечо ремень сумки-котомки с портретом Че Гевары и храбро отправилась на Кудыкину Гору, в гнездо самого Змея Горыныча. Судя по голосу в телефоне, подступы к гнезду охраняли самые настоящие буйные кикиморы. Что ж, как говорила санитарка Степановна, «не тушуйся, подруга, видали мы и пострашнее»!