Книга Одинокая ласточка, страница 74 – Чжан Лин

В результате неожиданно произошло еще кое-что: мы с девушкой, которую приютил пастор Билли, стали часто видеться, пока выискивали наших собак. Парочка хвостатых совершенно случайно превратила двух людей из незнакомцев в приятелей.

Когда я вспоминал потом короткую жизнь войскового пса Призрака, меня грела одна мысль: перед тем как покинуть этот мир, он встретил настоящую любовь.

В тот день я перекинул через плечо коромысло с корзинами и зашагал вслед за пастором Билли к реке. По дороге нам попалась группа китайских курсантов – под выкрики команд они сбегали вниз по горной тропе, спеша на плац, где их ждала неизменная утренняя зарядка. Их рутинная подготовка следовала традициям немецких военных академий: ровные квадратные построения, четкие движения (смирно! вольно! коли!). Зарядку, терпя голод, делали до завтрака и первого урока. Курсанты были тощие, низкорослые, униформа почти на каждом висела мешком. И это мы отобрали самых здоровых из всех юнцов, которые рвались в лагерь. Наш военный врач забраковал парней с недостаточным весом и заразными болячками вроде трахомы или чесотки. Вот только что у нас считалось “достаточным” весом? Мы взяли порог нормы, сам по себе плачевно низкий, и снизили его еще вдвое. Мы, американские инструкторы, без конца жаловались на свое однообразное питание и как-то забывали, что бедолаги курсанты едят всего два раза в день.

Несмотря на строгий майлзовский приказ, который гласил, что американцы могут лишь обучать специальным боевым техникам и ни в коем случае не должны вмешиваться в уставы и порядки союзников, наш начальник все-таки не выдержал и осторожно намекнул командиру китайской стороны на скудный рацион курсантов.

– Бойцы на передовой и те голодают.

Таков был ответ китайского командира. Он говорил правду.

Среди бегущих я заметил тебя, Лю Чжаоху, номер 635. Я подозвал тебя и велел сообщить командиру отряда, что сегодняшнюю лекцию по вооружению проведет инструктор Смитсон. Из курсантов того набора ты был единственным, кто хоть немного знал английский, и всякий раз, когда поблизости не было переводчика, я передавал через тебя простые рабочие указания.

Едва ты увидел позади меня китаянку, на твоем лице вдруг отразилось удивление. Нет, не просто удивление – изумление. Потрясение. Оно было таким явным, что его силу почувствовали даже те, кто стоял в трех метрах от нас. Твои губы задрожали, как будто ты порывался заговорить, еще не придумав толком, что следует сказать.

Не дожидаясь, пока ты найдешь нужные слова, девушка быстро прошла мимо. Она почти бежала, из-под туфель во все стороны с шумом разлетался песок.

– Вы знакомы? – спросил я тебя.

Все еще ошеломленный, ты сперва мотнул головой, а затем кивнул.

Мы оставили тебя и направились к реке Юэху. Тогда я вовсе не придал твоей реакции большого значения.

Пока мы шли, я показал пастору Билли на Стеллу, которая держалась впереди, и тихонько спросил:

– Не опасно ли? Брать ее с собой?

– Ничего, она эту реку знает вдоль и поперек, – сказал он. – К тому же у меня кое-что есть. – Пастор Билли приподнял халат, демонстрируя заткнутый за пояс браунинг.

Образ Билли плохо вязался с пасторством. Мне всегда казалось, что этот человек в прошлой жизни вел полки в бой, иначе не блестели бы так хищно его глаза, как только он упоминал оружие.