Книга Одинокая ласточка, страница 72 – Чжан Лин

Именно в Юэху Призрака настигла любовь – в первый и единственный раз в жизни.

В то время я только-только расположился в Юэху. Раз в неделю я отмахивал сколько-то десятков километров до интендантского управления, где забирал почту и заодно передавал письма, которые мы написали родным и друзьям. Я говорю “сколько-то”, потому что для того, кто идет через горы, расстояние по карте, по прямой, совершенно ничего не значит. Длинное оно или короткое, местные определяют исключительно по затраченному времени – мера простая и понятная в районах, где плохо развито сообщение. Путь в одну сторону уже занимал добрых полдня, но поручение все равно считалось завидным, потому что это был единственный законный, не нарушающий дисциплинарных правил способ покинуть лагерь. К тому же дорога пролегала через один городок. Командир лагеря твердил, что бойцам нельзя там задерживаться, но, как потом выяснилось, у каждого, кто ходил за почтой, карманы пополнялись новомодными штуковинами, которые нигде, кроме городка, не водились, – секрет, о котором все знали и не сговариваясь молчали.

В посыльные просился весь отряд, и, чтобы все было честно, командир решил назначать дежурных по алфавиту. Мне повезло пробиться вперед. У того, чья фамилия была первой по списку, на ноге вскочил чирей, он не мог ходить. Я пожертвовал остатками говяжьей тушенки, которую прислала мама, и боевой товарищ согласился поменяться со мной местами, хотя претендентов на его место в очереди было хоть отбавляй, целая шеренга.

Пастор Билли подсказал, что можно сберечь силы и часть пути проплыть на лодке. У него была плоскодонка, и он сам вызвался для меня грести. Он уже стал “внештатным консультантом” нашего лагеря, мы советовались с ним по любому вопросу.

В тот день, прислушавшись к его словам, я оделся точь-в-точь как сельчанин: сверху рубаха с прямым отворотом, за поясом курительная трубка, на ногах пеньковые штаны с широкой мотней (штанины затянуты внизу веревками) и соломенные сандалии, на голове коническая шляпа. Рядом на земле – две плетеные корзины с коромыслом, которое в любую минуту можно было взвалить на плечо. Корзины я по настоянию пастора Билли заполнил коровьим горохом. Конечно, коровий горох нужен был лишь для отвода глаз, чтобы замаскировать спрятанные под ним пистолет и гранату, – я надеялся, что они мне никогда не понадобятся.

Я сидел во дворе, ждал пастора Билли, а Призрак, сбитый с толку моим нарядом, настороженно крутился вокруг, держась при этом на расстоянии. Я протянул руку, дал ему лизнуть, и только тогда, учуяв знакомый запах, он понемногу успокоился. Призрак устроился у меня под боком, но уже через пару минут вдруг занервничал, начал кружить по двору, затем неожиданно кинулся к воротам, запрыгнул на каменную ступень, высоко поднял голову, вглядываясь вдаль. Глаза выпучились, отчего стали заметны розовые веки, уши задвигались. В это мгновение у него был такой вид, как будто он обнаружил противника. Я сразу напрягся: неужели ответственные за гидрологические наблюдения на командных высотах что-то упустили? Я не раздумывая выхватил из корзины пистолет и выбежал за ворота. И тут я понял, из-за чего Призрак так взбудоражился, – на грунтовой дороге неподалеку появилось белое пушистое существо. Существо казалось безлапым, оно словно не шло, а катилось, не отрываясь от земли. Когда этот шарик подкатился поближе, я наконец рассмотрел в нем белого терьера.