Онлайн книга «Одинокая ласточка»
|
Bird (птица), tree (дерево), grass (трава), flower (цветок)… С помощью этих несложных, общих слов я вел А-мэй в мир английского языка. Но ей этого оказалось мало, она хотела знать, как зовется “эта птица на этом дереве” или “та трава рядом с тем камнем”. Поэтому в наших беседах появились слова конкретные, поделенные на категории, например: sparrow (воробей), swallow (ласточка), eagle (орел), tea tree (чайный куст), willow (ива), reed (тростник), dandelion (одуванчик), sunflower (подсолнух), rose (роза)… Вскоре ей опять стало скучно, она попросила меня приладить к этим словам руки-ноги или крылья, и они у нас начали walk (ходить), fly (летать), run (бегать), touch (дотрагиваться), float (проплывать)… Когда она привыкла к глаголам действия, у нее возникла новая идея, теперь я должен был наделить наши слова эмоциями. Я тщательно порылся в словарном запасе, которым не пользовался несколько лет, и выудил оттуда прилагательные happy (радостный), sad (печальный), lonely (одинокий), excited (взволнованный), beautiful (красивый)… Постепенно слова навострили усики и потянулись к своему окружению, начали проверять, нельзя ли заключить с соседними словами какой-нибудь дружеский союз. Этот процесс был полон экспериментов и приключений, А-мэй постоянно выдавала что-нибудь корявое и чудно́е: This rock fly lonely(эта скала лететь одиноко). That swallow sad touch(та ласточка печально касаться). My sunflowers happy float(мои подсолнухи счастливые плывут)… Этот неутомимый маленький бесенок, у которого из каждой поры сочилось любопытство, с молниеносной скоростью девяносто девять раз в минуту подтачивал мое терпение, жадно и безостановочно выпрашивал у меня новые знания, побуждал заново напрягать расслабившиеся за последние годы извилины. В классе, где я преподавал, было тридцать два ученика, но и всей той энергии, которую я тратил на целый класс, не хватило бы, чтобы сладить с одной ее маленькой головушкой. Она подгоняла меня невидимым кнутом, заставляя двигаться вперед, не давая лениться, не давая отдыхать, не давая стареть. Каждый день после уроков мы шли в лес на краю деревни и мало-помалу строили и расширяли королевство нашего тайного языка. Вначале у нас был только крошечный пятачок, куда можно поставить ноги, потом он превратился в участок, где есть место развернуться, еще через какое-то время мы сделали в этом мирке нетвердые шажочки – и вдруг однажды камни раскололись, небеса содрогнулись, наше королевство треснуло, стены вокруг нас рухнули, землю усеяли обломки, и на обломках выросли новые стены. Мы штурмовали новые стены, но обнаружили, что они эластичные, как резина, способные вместить наши безбрежные чувства и мысли. Поэтому мы перенесли весь наш мир в лес. Слова, которые мы говорили в лесу, за его пределами превращались в камни. Когда-то мы с А-мэй начали осваивать это королевство, просто чтобы скрыться от чужих языкастых ушей и зубастых глаз, и со временем такой способ общения вошел в привычку. В королевстве, где границы постепенно размывались и становились гибче, мы с А-мэй могли относительно свободно выражать такие чувства, как, например, любовь, нежность, беспокойство, – описывай мы их на языке, который зародился в нашей крови, неизбежно появились бы смущение и нарочитость. Как любила повторять моя бедная мама, пока была жива, “чужими вещами удобно пользоваться”. |