Онлайн книга «Одинокая ласточка»
|
– Она пытается учуять запах Призрака, – объяснила ему моя хозяйка Уинд. Хозяйка – единственный человек, который по-настоящему меня понимает. Она права, я чувствую на нем твой запах. Не знаю лишь, сколько испытаний мыльными стручками и вальком прачки выдержит этот едва уловимый след? Ты, конечно, заметил, что я пришла сегодня позже обычного. Я выскользнула из дома в то же время, что и всегда, после утренней молитвы пастора Билли, как только Уинд открыла ворота, но на полпути к тебе меня отвлек звук горна. У меня от него всякий раз ушки дрожат, словно у какой-то никчемной крольчихи, – гадкий рефлекс, который въелся из-за тебя в голову. Вообще-то горн в Юэху играет каждый день, но сегодня он звучал по-особенному. Обычно он сигналит отрывисто, кусаче, нетерпеливо, как будто подгоняя: “Живо! Опоздал!” В этот раз он пел спокойно, на высоких нотах, протяжно, точно хвастаясь: “Гляди-и-и, гляди, какой я мощный”. Я не удержалась, примчалась на звук и увидела, что на плацу полно людей. Я сразу догадалась, что у них какое-то событие: часовых на постах в несколько раз больше, чем обыкновенно, посторонних не пускают. Конечно, нас запреты не касаются. Никому и в голову не придет прогонять собачку, поэтому я невозмутимо пробралась в солдатскую шеренгу. Еще вчера эти солдаты ходили в соломенной обуви, а сегодня все надели матерчатую. Они выстирали и форму, и обмотки, и от них за целый ли пахло мыльными стручками и солнцем. Я впервые видела, чтобы солдаты стояли так прямо, можно было подумать, что каждый сунул себе в обмотки палку. Позже я узнала, что это была выпускная церемония. Призрак: Ох, Милли, я чуть не забыл, у них ведь сегодня важный день. Хозяин с курсантами все гадали, что за большой командир должен приехать с речью. Чунцин держал это в секрете. Милли: Какой-то тощий старикан, которого все называют “председателем”. Странное обращение – вот есть командир полка, командир бригады, командир дивизии, есть командир корпуса, но я никогда не слышала о председателе. Это очень высокое начальство? Призрак: Милли, ты прям как деревенская женушка, ничуточки не интересуешься тем, что в мире происходит. Председатель – это их первый начальник, ему подчиняется не только командир корпуса, но и сам командующий армейской группой. Милли: Тогда понятно, почему они его боятся. Командир лагеря обычно так печатает шаг, что чуть ли не ветер вокруг себя поднимает, разговаривает – как из пушки палит, а сегодня при виде этого председателя сразу стал меньше ростом, язык проглотил, не мог двух слов связать. Призрак: А как тебе церемония, интересно было? Милли: Ничего интересного. Ни еды, ни барабанов с гонгами, ни петард. Все стояли по стойке смирно, прилежно слушали одного командира за другим. У меня от их речей мозги слиплись. День выдался жаркий, солнце так и кусало, все взмокли, и на трибуне, и в строю, приятный мыльный аромат быстро исчез, остался только запах пота. Я услышала, как твой хозяин Иэн шепнул на ухо Джеку: “Курс длился всего несколько месяцев, стоило разводить такую официальщину?” Голос Джека был еще тише, тихий, как звон комарика, я с трудом разобрала два слова: “ритуал” и “почетно”. Конечно, было и кое-что забавное. Командир лагеря отдельно упомянул в своей речи штатного медика из Америки, мистера Льюиса, мол, благодаря его неусыпным заботам в тренировочном лагере никто, кроме одного солдата, не заразился малярией и совсем никто не слег с брюшным тифом. В ту самую секунду, когда командир произнес имя доктора, мистер Льюис вдруг хлопнулся на землю, как будто на него наложили заклятие. Ему напекло голову, так что двое солдат подняли его и унесли. Он, наверно, впервые в жизни так долго стоял на солнцепеке, хлипкие вы все-таки, американцы. |