Книга Одинокая ласточка, страница 118 – Чжан Лин

Я знаю, что ты на меня сердишься, потому что я покинул тебя ради хозяина. Что есть, то есть, в ту самую секунду я не думал о тебе. Я вообще ни о чем не успел подумать. В тот миг, тонкий, как волосок, я положился на чутье и поступил так, как поступил бы любой пес, – защитил своего хозяина. Мы не коты, не рыбки, не попугаи, это они могут быть обыкновенными питомцами, жить себе тепло, сытно, вольготно и даже не думать о хозяйской судьбе и безопасности. А мы с тобой родились собаками, наше призвание было известно еще в материнской утробе. Нам не дано выбирать, смысл нашей жизни – служить хозяину до последнего вздоха.

Будь у меня выбор, я бы стал простой пастушьей собакой, и было бы у меня две заботы – погода да скот. Поработал, и все оставшиеся силы – тебе, моя Милли. Мы весь горный луг искатали бы клубком, так же тщательно, как мы с тобой друг друга вылизывали. В следующей жизни, если она есть, я не хочу снова быть войсковым псом, ломать голову, из шкуры вон лезть, чтобы получить в награду лакомый кусочек, учиться бегать и прыгать, еще не умея толком ходить. Они, дрессировщики, делали из меня полупса-получеловека. Нет, сверхчеловека. Я должен был стать проводником их органов чувств: чуять тончайшие запахи, которые они не чуяли, видеть едва заметные следы, которые они не видели, слышать голоса птиц и ветров, которые они не слышали. Они все тянули, тянули удлинитель, пока не порвется.

Увы, у меня не было выбора. Мамино и папино страстное свидание на полях Кентукки решило мою судьбу. Помесь колли и грейхаунда, окрас серый, возраст около года, кобель. Идеальный кандидат на роль войсковой собаки. Вот меня и забросили в мясорубку войны. Я вошел в нее здоровым, крепким, славным псом – вышел комком фарша.

Милли, родная, я не должен жаловаться, это плохо, нечестно по отношению к хозяину. По правде говоря, он редко обращался со мной как с военной собакой. Я не был для него ни сверхчеловеком, ни получеловеком, ни даже псом. Он часто забывал, кто я такой, и считал меня просто другом, которому можно полностью доверять. Он знал, что я умею хранить тайны.

Например, как-то раз хозяину написала из Чикаго его девушка, Эмили Уилсон. Ох, нет, к тому времени, как он получил от нее весточку, она уже стала бывшей девушкой. Хозяин прочел письмо, никому ничего не сказал и в одиночку умчался на гору. То есть не совсем в одиночку, он взял с собой меня. Убедившись, что вокруг никого, кроме меня, нет, он прислонился к дереву и зарыдал.

– Это все я… я потерял… потерял ее… – повторял он снова и снова.

Он рассказал, что они были знакомы несколько месяцев и всего два раза целовались. Один раз – после кино. Он довел ее до дома, и когда они прощались, он не удержался и поцеловал ее. У нее в квартире горел свет, она испугалась, что тетя, которая жила вместе с ней, увидит их из окна, поэтому они легонько соприкоснулись губами и торопливо расстались. Второй раз – когда его провожали на войну. Он пригласил ее на гулянку, которую устроил в его честь коллега. Пока все пили и валяли дурака, они укрылись в темном уголке, и он снова ее поцеловал. Теперь-то его язык наконец нашел ее язык, их языкам предстояло отчаянное сражение во мраке, но тут подошел коллега – гости хотели, чтобы мой хозяин произнес речь.