Книга Одинокая ласточка, страница 114 – Чжан Лин

Пастор Билли затормозил, и с заднего сиденья спрыгнула девушка с белым узелком в руках. Командир отмахнулся от пастора:

– Не надо, оставь его в покое. Он и живой-то не верил в твоего бога, а ты хочешь, чтобы он поверил после смерти?

Пастор Билли покачал головой и указал на девушку, которая вошла вслед за ним во двор:

– Я здесь не для того, чтобы молиться, я привез Стеллу, она хочет его проводить.

Девушка, которую пастор Билли называл Стеллой, подошла к телу Сопливчика, присела, коснулась коленями земли. Все вокруг решили, что она встает на молитву, но она уселась на землю, подогнув ноги. После этого она медленно подтянула к себе Сопливчика и уложила его тело себе на колени.

Лю Чжаоху растерялся. Несколько дней назад эта девушка подняла большой шум в этом самом дворе, в его памяти тогда засела заноза, и боль от нее до сих пор пульсировала.

– Ты, ты чего? – выдавил он.

Девушка не ответила, не подняла головы, как будто Лю Чжаоху был незаметной, бесцветной, прозрачной дымкой. Она осторожно взяла в руки отрубленную голову Сопливчика и под любопытными взглядами приложила ее к шее. По ее лицу можно было подумать, что она держит не голову, а хрупкую фарфоровую вазу, набитую золотыми слитками.

Затем она развязала свой белый узелок, достала оттуда моток толстых ниток, вынула из подушечки большую иголку, вскинула лицо, прищурилась и при слабом вечернем свете продела нитку в игольное ушко. После она наклонилась, выровняла подбородок Сопливчика по центральному шву формы, наметилась и воткнула иглу в шею покойного.

Зрители испуганно вскрикнули, они только теперь поняли, что девушка хочет пришить голову к телу.

Перед тем как вонзить иглу, девушка каждый раз колебалась, словно боялась сделать больно. Но когда иголка все-таки шла в ход, движения становились твердыми, пальцы – уверенными и ловкими, руки не дрожали. Сопливчик всегда был худым и низкорослым, а после того, как из него вытекла кровь, он еще больше ссохся, рукава и штанины пришлось несколько раз закатать, чтобы открыть руки и ступни. Лежа у девушки на коленях, Сопливчик казался подростком, который прильнул к телу взрослого и не хочет вставать с постели, а девушка, с ее ласковой, терпеливой улыбкой, была похожа на мать, которая баюкает озорного ребенка.

Так, чередуя сомнения и уверенность, девушка постепенно соединила две части в единое целое. Она приподняла возвращенную на место голову, окинула взглядом, точно любуясь искусной вышивкой. Потом она сняла носовой платок, которым была подвязана ее коса, и обернула его вокруг шеи Сопливчика, спрятав шов.

Девушка бережно положила Сопливчика на землю.

– Давай сходим с тобой на спектакль, – сказала она ему. – Ты ведь так его ждал.

Казалось, она с ним советуется. Девушка нагнулась, помолчала немного, как будто желая услышать ответ.

Курсанты вспомнили, что на временной сцене, возведенной перед храмом предков, уже заждались артисты.

Девушка завязала узелок и направилась вслед за пастором Билли к воротам. Выйдя со двора, она вдруг вспомнила о чем-то, вернулась обратно, приникла к уху Сопливчика и зашептала. Шепот был тихим, как мимолетное дуновение ветерка, и единственным, кто разобрал ее слова, был стоявший рядом Лю Чжаоху.

– Подожди чуть-чуть, не уходи, – сказала она. – Скоро тебя кое-кто проведает.