Онлайн книга «Одинокая ласточка»
|
Они оставили позади боевого товарища, оставили навсегда. Они даже не знали его имени. * * * Тело Сопливчика на следующий вечер принесли в лагерь. Когда японцы окружили Сопливчика, он еще дышал. Он кинул пистолет-пулемет Томпсона в воду и выстрелил себе в висок из револьвера, и это был последний, смертельный выстрел. Японцы вытащили труп на берег, отрубили голову и вывесили ее на городскую стену. Позже брат командира отряда подкупил японского сержанта, обменял тело Сопливчика на десять серебряных монет. Когда тело вносили в деревню, раздался низкий протяжный сигнал горна – будто клокот воды в роднике, который заткнули валуном. От одного только звука деревенские собаки разом подняли вой. Китайские курсанты и американские инструкторы лагеря построились в два ряда вдоль дороги, встали навытяжку, салютуя павшему товарищу. Они долго не сходили с места – до тех пор, пока тело не пронесли через ворота курсантского общежития. Несколько дней спустя, на выпускной церемонии, они точно так же стояли перед верховным главнокомандующим. Иэн видел, как возвращают на родину останки погибших в бою американских солдат – гроб покрывают звездно-полосатым флагом. Тело Сопливчика было завернуто в дырявую, потрепанную циновку. Гроб взяли у одного деревенского старика, делать новый было уже некогда. Земляк Сопливчика, повар, который готовил для курсантов, еще с утра отправил своих помощников к реке за чистой водой, чтобы обмыть покойного. Повар развернул циновку, увидел труп и тут же обмяк, словно жидкая глина. – Да как я… как я маме его скажу? – Повар опустился на корточки и зарыдал. Командир отряда и Лю Чжаоху вышли вперед и стали обмывать Сопливчика вместо него. Они вытерли кровь с туловища, шеи и лба полотенцем и переодели умершего в чистую форму. Одежда прикрыла изрешеченное пулями тело, но дыру в отрубленной изуродованной голове, ту, что проделал выстрел из его собственного револьвера, было не спрятать. Место, куда вошла пуля, не бросалось в глаза, это было отверстие с ровными краями вовнутрь, аккуратное, как большая червоточина на фрукте. Но там, где пуля вышла, все было иначе. Пуля со всей дури ринулась сквозь голову напролом, протаранила череп, оставив после себя рваную прореху с месивом из крови и мозга. Видимо, Сопливчик очень хотел жить – сколько в него ни стреляли, он все отказывался испустить дух. Лю Чжаоху пришлось обвязать его лоб полотенцем. Наконец Сопливчик был полностью обмыт и одет, но его глаза были все еще полуоткрыты. Лю Чжаоху несколько раз пытался закрыть их пальцами, однако у него ничего не получалось. Взгляд Сопливчика нельзя было назвать непокорным, скорее он казался насмешливым. Уголки губ были приподняты в легкой беспечной улыбке, как будто он только что язвительно пошутил и теперь с нетерпением ждал, пока другие поймут смысл его шутки. Лю Чжаоху попросил у товарищей монету, чтобы положить на глаз, но командир отряда вздохнул и сказал: – Не трогай, он всегда был таким. Оставь как есть. Двое курсантов уже собирались перенести Сопливчика в гроб, как вдруг за воротами крикнули: “Погодите!” Следом раздался скрип, какой издает велосипед, когда его педали крутят в обратную сторону. Даже не глядя, все поняли, что это пастор Билли. Больше ни у кого велосипеда не было. |