Книга Выше только небо, страница 186 – Риз Боуэн

– Знаете, после войны вам непременно нужно поступить в университет, – сказал однажды начальник отдела. Его первоначальный скептицизм сменился неподдельным уважением к своей подчиненной. – У вас цепкий математический ум. Вы могли бы стать хорошим учителем.

– Я? В университет? – Джози расхохоталась.

Но начальник не шутил.

– Я вижу, как вы работаете. Вы соображаете в два раза быстрее некоторых моих сотрудников.

– Мне трудно думать сейчас о жизни после войны, – вздохнула Джози.

– Понимаю. Однако все движется к тому. Группировка Роммеля потерпела поражение, войска союзников высадились в Италии. Наша победа – это лишь вопрос времени.

– Вы действительно так думаете, мы победим?

– Нет ни малейших сомнений. Сейчас у нас явное преимущество.

Его слова заставили Джози впервые почувствовать надежду. И одновременно задуматься. Чем она займется после войны? Возможно ли поступить в университет в ее возрасте? И захочет ли она пойти учиться? Или лучше вернуться к мисс Харкорт и помочь пожилой женщине привести в порядок ее особняк? Но не станет ли ей скучно в деревне после насыщенной жизни в Блетчли-Парк? А как насчет предложения доктора Голдсмита? Но Джози чувствовала – она способна на нечто большее, чем роль домохозяйки или жены врача. «Для начала покончим с войной», – сказала себе Джози.

* * *

А затем, в конце 1943 года, все изменилось. Она просматривала колонку имен в отчете о британских военнопленных и наткнулась на знакомое имя: Джонсон Майкл, находится в немецком концлагере Шталаг Люфт – лагерь, где содержат военных летчиков. Неужели это Майк? Ведь имя Майкл Джонсон не такое уж редкое. Джози была в смятении. Она испытала огромный прилив счастья – Майк жив. С другой стороны, не лучше ли забыть о прошлом и двигаться вперед? Но потом Джози подумала: Майк в заключении – а ведь ему уже приходилось сидеть в тюрьме, – вдали от дома, брошен на произвол судьбы. Мистер Томас как-то рассказывал, каково это – настоящий ад, когда никому до тебя нет дела.

Джози поделилась своим открытием с подругами.

– Как думаете, могу я воспользоваться полученной информацией и написать ему? – спросила она.

– Да ради всего святого, Джози, – воскликнула Диана, – если парень тебе небезразличен, конечно, напиши. Бедняга попал в такой переплет. Он будет счастлив получить весточку от кого угодно.

Джози кивнула. Она не стала посвящать девушек во все детали их отношений – воспоминания были слишком болезненны.

Ночью, лежа в постели и прислушиваясь к грохоту колес очередного поезда, при приближении которого вся комната сотряслась, а оконные стекла жалобно дребезжали, Джози пыталась понять, что она знает об этом человеке, Майке Джонсоне, и какие чувства на самом деле испытывает. Ей все еще трудно было смириться с тем, что Майк – убийца. Джози помнила его доброту и мягкость, помнила, как ласково он гладил собаку и как выхватил из набежавшей волны испуганного ребенка. И с какой нежностью смотрел на нее. А ведь суд смягчил первоначальное обвинение, его приговорили за непредумышленное убийство. Не означает ли это, что смерть жены была несчастным случаем? Может, он по ошибке дал ей не то лекарство? – убеждала себя Джози.

И она взялась за письмо.