Книга Очаровательная негодница, страница 136 – Линси Сэндс

– Миледи, прошу вас, не вставайте, – взмолилась Сесиль. – Милорд обвинит меня в том, что я недосмотрела за вами, и тогда…

– Уговоры тебе не помогут, Сесиль, и не пытайся разжалобить меня, – мягко сказала Мюри, стараясь не морщиться, несмотря на ломоту во всем теле.

Сесиль служила у нее уже десять лет, и ей приходилось ухаживать за Мюри, когда та болела. Горничная перепробовала множество способов, пытаясь удержать ее в постели во время лихорадки, простуды и разных недугов. Но все ее попытки были тщетными. Однако Сесиль не сдавалась.

– Может, все-таки вернетесь в постель? – с безнадежным видом снова попробовала уговорить Сесиль свою госпожу. – А я принесу вам немного хорошего эля, который милорд привез из Карлайла. Вдруг он облегчит боль от вашей раны?

– Не пытайся соблазнить меня элем, – заявила Мюри. – Это не поможет. Только время излечит мою голову.

Мюри подошла к сундуку, чтобы взять платье, изо всех сил стараясь скрыть от горничной свою слабость. В постели она чувствовала себя вполне прилично, разве что ныли синяки, но стоило встать, как комната заходила вокруг нее ходуном. Если бы весь замок вдруг принялся бешено вертеться, Сесиль бы наверняка что-нибудь сказала, значит, это кружилась голова у Мюри. Она зашаталась и схватилась за крышку сундука, чтобы не упасть.

– Такую упрямицу, как вы, еще поискать! – раздраженно заявила Сесиль, подбегая и хватая ее за руку.

– Да уж, – легко согласилась Мюри.

С помощью горничной она послушно опустилась на колени у сундука и позволила Сесиль самой перебирать одежду.

– Что вы хотите надеть? – все еще раздраженно спросила горничная.

– Мне все равно, – равнодушно ответила Мюри. – Давай что есть, лишь бы чистое.

Хмыкнув, Сесиль достала бледно-кремовое платье и коричневый сюрко.

– В светлом наряде вы не сможете работать, если, конечно, не хотите испортить его, – проворчала она. – Зато я буду спокойна.

Мюри поджала губы, но не стала возражать. Она все равно была не в состоянии работать, просто не хотела весь день торчать взаперти в комнате, словно тяжелобольная.

Помогая госпоже одеваться, Сесиль продолжала бормотать себе под нос что-то по поводу ее упрямства, увещевала не утомляться и не вставать из-за стола в большом зале. Она настояла на том, чтобы помочь Мюри выйти из комнаты и спуститься по ступеням.

– А то еще хлопнетесь в обморок, скатитесь с лестницы да сломаете себе шею, – стращала горничная.

Мюри чувствовала себя настолько слабой, что не стала с ней спорить. По правде говоря, к тому времени, как ее усадили за стол на помосте, ей уже начало казаться, что встать с постели было плохой идеей, но Мюри была слишком горда, чтобы показать горничной свою слабость. Впрочем, она пообещала ей никуда не уходить отсюда, и Сесиль отправилась обратно наверх, чтобы взять платье, в котором ее госпожа ездила в деревню, и попытаться отстирать с него кровь.

Мюри с нежностью посмотрела ей вслед, зная по опыту, что горничная будет еще долго дуться и бормотать упреки в ее адрес.

Как только Сесиль скрылась из виду, она оглядела пустой зал в поисках чего-нибудь, что могло бы отвлечь ее от боли и тяжелых мыслей, но не нашла ничего подходящего и стала барабанить пальцами по столу, пытаясь придумать, чем бы заняться.

Она вдруг вспомнила о дублете Балана и своем собственном наряде – платье и сюрко, из которых соорудила носилки в день нападения на мужа. Эта одежда сильно пострадала, пока она волокла импровизированные носилки к замку, но ее еще можно было починить. Однако вещи остались наверху, и Мюри не собиралась подниматься за ними без посторонней помощи.