Книга Фани Дюрбах и Тайный советник, страница 43 – Алла Ромашова

— Вы хотите сказать, что Москвин — убийца? — спросил ошарашенный подполковник.

— Я так думал. До тех пор, пока не выяснил, что у Алексея Степановича есть покровительница. Дама в возрасте и при том небедная. Она и выручила его деньгами. А англичанин подтвердил, что у Москвина действительно пошла кровь носом, когда тот спал в стогу сена.

— Гора с плеч! — воскликнул Чайковский. — Не томите уже, кто же убийца?

— Я изучил записи, — словно не замечая вопроса, продолжил Лагунов. — Согласно протоколу, семья убитого младенца и старухи — удмурты, брат жены — пьяница, который ненавидел своего свояка и в безумии мог совершить страшное преступление. Его сын Федор, кстати, служит помощником Вашего конюха. И вот здесь начинается интересное. Федор — безобидный недалекий парень, буквально боготворит своего начальника. Его замечали переодевающимся в одежду Василия и подглядывающим за Онисьей. Одна беда, от восхищения до зависти и преступления один шаг. И этот шаг был совершен, когда Василия рядом с Онисьей не было. Он выкрал девушку сразу после того, как та посетила полицейский участок, где имела неприятную беседу с господином полицмейстером.

На выходе Федор ее подкараулил и предложил проводить до дома, а по дороге оглушил девушку и отнес в лес, где неделю продержал прикованной к столбу в охотничьей избушке. Если бы не сообразительность и бесстрашие мадемуазель Фани, мы все еще искали бы пропавшую горничную. Смелая женщина выяснила, что Федор хранит у себя безделушки Онисьи. Она страшно рисковала, но, поверьте, я настоятельно просил мадемуазель Дюрбах не лезть в расследование. Ну дальше Вы знаете: Федор привел меня к дому, где держал похищенную им горничную. После того как доктор Тучемский осмотрел его, я смог его допросить. Он признался в убийстве бабки и младенца.

Илья Петрович ахнул.

— Можно было бы говорить о ритуальном убийстве, — продолжил Лагунов, — если бы не одно «но»… Оно было совершено из-за страсти. Федор сообщил, что хотел приворожить Онисью. С этой целью он ходил к местной ворожее, которая славится приворотами и заговорами. Я допросил колдунью. Она не отпиралась и призналась, что, видя безрассудное состояние юноши, решила воспользоваться ситуацией и исполнить приношение, которое последний раз совершалось сорок лет назад: попросила раздобыть человеческое сердце. Вот тогда убогий и решился на убийство младенца. Выбрал семью, с которой его семейство было в неладах. Однако Федору не повезло: старуха, на которую оставили младенца, оказалась неробкого десятка — защищаясь, успела вырвать прядь волос убийцы.

Напоить Онисью приворотным зельем Федор не успел — Василия арестовали по подозрению в убийстве иконописца, и девушка перестала забегать на конюшню.

Итак, мы выяснили мотивы этого преступления: зависть и страсть. Но вот иконописца-то ему зачем убивать? Да и Андрей — не старуха, он бы дал отпор болезненному Федору.

Еще мне не давали покоя люди, которые крутились накануне ареста Василия во дворе Вашего дома. О них рассказала бабка Устинья, кладезь информации обо всем, что происходит в усадьбе. Служащим заводской охраны делать в вашей усадьбе было нечего. Я покопался в архивах. И вот что обнаружил. Среди дел, которые вел господин Игнатьевский, мне встретилось одно, в котором двух охранников с завода вначале обвинили в воровстве, а затем отпустили, признав невиновными. Странно, если исходить из предположения, что Алексей Игнатьевич — человек сурового нрава. А на следующий день после убийства иконописца этих двоих из охраны повысили, причем одного сразу сделали начальником охраны. При том, что особых успехов за ним не водилось. Удивительно, не правда ли? Я вспомнил, что видел одного из охранки в полицейском участке. Он как раз уходил от господина полицмейстера. И прихрамывал на одну ногу. А бабка Устинья отметила, что один из человечков, которые топтались во дворе дома в тот день, когда в конюшне был найден окровавленный нож, хромал. Странное совпадение, Вы не находите?