Книга Фани Дюрбах и Тайный советник, страница 45 – Алла Ромашова

— Я попрошу господина Игнатьевского подать досрочное прошение об отставке. А Вас прошу не разглашать свои… предположения.

— Хорошо, — легко согласился Лагунов. — Для меня важно, что преступление раскрыто. А наказание руководящих чинов… Что ж, страна у нас такая, — с сокрушением сказал он.

— А что про сенную девушку Екатерину? — немного успокоившись и присев за стол, спросил Чайковский.

— Здесь все просто. Ей не повезло. Беглый каторжник позарился на ее тулуп — дело было зимой, в мороз… А затем убил девушку, чтобы она его не выдала.

— А как Вы узнали это?

— Я прогулялся до места страшной находки вчера, обследовал его. И нашел убийцу.

— Вы арестовали беглого?

— То, что от него осталось. Он убил девушку и спрятался в дупле дерева поблизости, где уснул, как оказалось — вечным сном. Там я нашел, вернее, его останки, завернутые в тулуп Екатерины.

— Сильвестр Васильевич, Вы — гений! Я очень рад Вашему приезду. Отпишу наверх самые положительные отзывы. Вы не только талантливейший сыщик, но и настоящий дипломат. Я в восхищении, сколько вы сделали за три дня.

— Илья Петрович! Вы преувеличиваете мои заслуги. Это просто везение. Ну и еще помощь вашей замечательной гувернантки. Если бы не она, мы могли потерять Онисью. Смелая женщина. Берегите ее.

— Обязательно, — пожал руку надворному советнику Илья Петрович. — Чем я могу отблагодарить Вас?

— Могли бы Вы распорядиться насчет моего отъезда? Мне нужен быстрый и надежный экипаж. Меня ждут обратно: новое дело — у жены губернатора во время бала украли кольцо с бриллиантом, подарок ко дню свадьбы.

— Конечно! Самые быстрые лошади и самая удобная карета. Василий лично домчит вас.

Лагунов щелкнул каблуками и вышел из кабинета. В коридоре его ждала, нетерпеливо постукивая каблучками, Фани. При виде Сильвестра Васильевича она сердито заговорила:

— Вы — негодник! Мы вместе вели расследование! А Вы даже не заглянули ко мне, ничего не рассказали!

— Здравствуйте, дорогая мадемуазель Дюрбах. Если бы я знал, что Вы сердитесь, я бы зашел вначале к Вам. Подполковник Чайковский смог бы и подождать. Чтобы Вы не злились (хотя, когда вы злитесь, Вы очаровательны вдвойне), давайте вместе выпьем чая, и я все-все Вам расскажу?

Фани сверкнула глазами, но пошла вперед, увлекая Лагунова за собой. Через коридор прошли в столовую, а оттуда — в сад, где на большом круглом столе под тенью липы всегда дымился пузатый самовар. Фани заварила душистый сбор и разлила по кружкам кипяток.

— Я слушаю Ваши оправдания.

Лагунов коротко пересказал Фани почти все, что пятью минутами раньше рассказывал Илье Петровичу.

— Так что моя работа окончена, я уложился в отведенные мне три дня и возвращаюсь в Казань.

Фани выслушала новости, очаровательно морща нос.

— Федор признался в убийстве Андрея-иконописца?

— Так он сказал господину Игнатьевскому.

— А какой у него был мотив?

Сильвестр Васильевич подумал про себя: «Ей бы в сыске работать», — а вслух ответил:

— Зависть.

— А-а-а, — разочаровано протянула девушка, внимательно вглядываясь в Лагунова, словно впервые видела его.

Сильвестр Васильевич отвел глаза и сказал:

— Милая Фани, если Вам нужна будет помощь или работа, напишите мне. Вот мой адрес, — он протянул девушке карточку. — Надеюсь, еще увидимся. Мне бы, по крайней мере, этого хотелось, — Лагунов почувствовал, что привязался к бойкой француженке. — На сердце даже стало грустно от предстоящего расставания, однако, все хорошее, даже моя встреча с Вами, подходит к концу, и мне нужно ехать. Дела-с. Позвольте откланяться.