Книга Фани Дюрбах и Тайный советник, страница 42 – Алла Ромашова

— Пить, — прошептала Онисья, не открывая глаз.

Василий вытряхнул содержимое корзины на пол. Нашел стеклянную бутыль с водой и приложил к губам девушки. Она принялась жадно, захлебываясь, пить.

Сильвестр Васильевич тем временем связал веревкой, которой была примотана к столбу горничная, Федора и вытащил его наружу, подальше от Василия — чтобы тот не убил его.

* * *

Утром следующего дня Лагунов Сильвестр Васильевич, выбритый, в чистом дорожном костюме, с саквояжем в руках, готовый к отъезду, отчитывался перед Ильей Петровичем Чайковским. Шея его была повязана шелковым платком, из нагрудного кармана выглядывали кончики пальцев черных шелковых перчаток.

Разговор проходил в приемной дома, при плотно закрытых дверях. Дежурному казаку на входе было велено никого не пускать.

Сильвестр Васильевич сидел перед Ильей Петровичем, стол которого был завален книгами, и говорил:

— Итак, вначале я изучил материалы трех дел и не увидел явных мотивов преступлений. Убийства могли быть как ритуального (Илья Петрович поморщился), так и бытового характера. Непонятно также, один ли человек все их совершил? Если предположить, что убийства были ритуальные — логично было бы предположить, что убийца — кто-то из удмуртских жрецов. Но они все рыжеволосые, как и полагается по их традициям. А у убитой старухи в руке была зажата прядь черных волос. Значит, должен быть сообщник. Но кто?

Версия полицмейстера о том, что все убийства в целях жертвоприношений совершил ваш конюх, рассыпалась сразу же: глупо после убийства возвращать улику в свои вещи, а тем более, если это окровавленный нож. Я уже не говорю о том, что доктор установил время смерти иконописца с полудня до шести вечера. А в это время Василий находился с вами беспрерывно. Как и в день приезда наследника престола, когда загадочно были убиты младенец и старуха. Мне показалось странной такая э-э-э… непрозорливость полицмейстера, — аккуратно подбирал слова Лагунов, — но что к чему я понял много позже. Чтобы нарисовать себе полную картину, я расспрашивал людей о происшествиях последних дней. И вот что выяснил.

Лагунов раскрыл блокнот и принялся зачитывать вслух:

«Андрей-иконописец — не имел врагов. Был пожалован деньгами. Но их не обнаружили, когда осматривали дом».

«Василий — с детства дружил с иконописцем. В день двух убийств был при господском доме. Пользуется популярностью среди дворни. Женат на Онисье».

— Женат? — удивился Чайковский.

— Да-с. По удмуртской традиции парень, проведший ночь со своей невестой в неделю в пукон-корка, считается ее мужем. Меня, кстати, удивила запись в протоколе допроса Онисьи лично господином полицмейстером, где она наговаривает на мужа. Неправдоподобно, учитывая их близкие отношения. Василий, кстати, думал обвенчаться с Онисьей. А в свидетели звал иконописца Андрея.

Теперь факты о частом госте Вашего дома Москвине Алексее Степановиче: по мнению многих, любитель женщин, не гнушается интимными связями с крепостными. Убитой девке Екатерине обещал деньги, ежели ходить к нему станет. Играет в карты. Проиграл двести рублей. Большие деньги! А на следующий день, аккурат после Гербера, расплачивался в ресторане за всю компанию. В день убийства иконописца был на пикнике, но исчезал с поля зрения, затем появился опять, лицо и руки измазаны в крови. Сказал, кровь пошла носом от жары. А при обыске дома у иконописца, кстати, не обнаружили пятьдесят рублей, которые он получил от наследника в дар.