Книга Фани Дюрбах и Тайный советник, страница 39 – Алла Ромашова

Через час в участок явился полицмейстер. Его ждала ошеломительная новость. Казанский сыскарь, этот безмозглый лопух, выпустил из-под стражи единственного подозреваемого! Алексей Игнатьевич был вне себя. Он рычал и брызгал слюной на ни в чем не повинного утреннего дежурного. В это время дверь кабинета отворилась, и оттуда выглянуло спокойное лицо Лагунова.

— Доброе утро, Алексей Игнатьевич! — радостно расплылся в улыбке Сильвестр Васильевич, держа в руках подстаканник с душистым чаем.

Алексей Игнатьевич налился краской и свистящим голосом произнес:

— Господин надворный советник, позвольте узнать …а ч-ч-что Вы делаете в моем кабинете?

— Как? Разве не Вы вчера разрешили мне им пользоваться? Ключ мне оставили… Видимо, Вы не выспались и позабыли. Голубчик, — продолжил он с любезной улыбкой, обращаясь к дежурному, который по-прежнему стоял навытяжку, — а принесите-ка господину полицмейстору ваш замечательный чай.

И Лагунов приоткрыл дверь пошире, приглашая полицмейстера в его же собственный кабинет. Тот постарался взять себя в руки, зашел, неловко задев животом советника.

— Позвольте узнать, почему Вы отпустили обвиняемого?

— Обвиняемого? — переспросил Лагунов. — А разве следствие уже завершено? По-моему, обвинение еще не вынесено. У нас есть только подозреваемый. Но, видите ли, у Василия железное алиби. Согласно протоколу, примерное время убийства — с двенадцати утра до шести вечера. На Гербер, в день убийства, Василий все время оставался при хозяевах или был с другими слугами — отвозил-привозил провизию, людей. Ни на миг не отлучался, был у всех на глазах. Как раз в это время у сына господина Чайковского случился приступ горячки. Василий с госпожой Чайковской ездили за доктором. А затем — за иконой в Храм. Когда он мог успеть заехать к своему другу да еще убить его? А затем вернуться в усадьбу и положить окровавленный нож в свой ящик, на котором к тому же нет его отпечатков?

Алексей Игнатьевич язвительно возразил:

— Отпечатки — это ваша собственная выдумка! А то, что в вещах конюха найден нож, которым совершено убийство — это прямая улика! Что Вы на это скажете?

— Что нож могли подбросить.

— Кто?

— Ну хотя бы кто-то из охраны завода, — Лагунов внимательно смотрел на полицмейстера. Тот побледнел. Повисла пауза.

— Кроме того, у Василия не было никаких причин убивать своего товарища. Напротив, он просил того быть свидетелем на их венчании с Онисьей. Про семью Петровых и говорить нечего: их конюх даже и не знал. Так что мотива убийства у Василия нет.

Лицо Алексея Игнатьевича из бледного сделалось багровым. Казалось, он вот-вот взорвется.

— Может, Вы знаете, кто убил? — ехидно спросил он.

— Пока нет, — грустно покачал головой Лагунов. — Но подозреваемые есть.

— И кто же?

— Говорить пока рано. Но от вас у меня нет секретов, мы же вместе работаем. Так ведь?

Игнатьевский судорожно вздохнул. «Не прост, ох как не прост этот Лагунов. Нужно ухо востро держать. А вчера все простачком прикидывался!».

— Вот, хотел с Вами посоветоваться, — продолжил Лагунов. — Мистер Самуэль Пенн вчера обмолвился, что главный инженер Москвин на Гербере сильно напился, пропадал где-то почти час, а потом появился с лицом в крови. Сказал, что кровь пошла носом. А еще накануне он сильно проигрался в карты, а на следующий день после убийства, наоборот, раскидывался деньгами. Хочу отработать эту версию. Как считаете?