Книга Фани Дюрбах и Тайный советник, страница 38 – Алла Ромашова

— Ох, Сильвестр Васильевич! Вы не о том думаете. Нам надо Онисью найти, с Москвиным потом уже разберемся.

— Что значит «разберемся»? — стараясь быть строгим, спросил Лагунов. — Конечно, спасибо Вам за помощь, но дальше я справлюсь без Вас. Тем более, если среди ваших дворовых есть убийца, он может быть опасен. И, пожалуйста, ведите себя тихо и больше никуда не лезьте — я просил Вас порасспрашивать людей, а не подглядывать под окнами. Это не безопасно. Кстати, Вам разве не пора на уроки?

Теперь Фани менялась в лице во время отповеди Лагунова. К концу она опять стала строгой классной дамой. Не спеша поднялась со стула, и, сверкнув глазами, четко разделяя слова, проговорила:

— Я сама буду решать, что и как мне делать. Может быть, у вас в России принято командовать женщинами. У нас во Франции мы сами решаем, как поступать. Онисья — моя подруга. И я сделаю все возможное, чтобы она нашлась.

Фани развернулась и вышла из кабинета, хлопнув дверью. Сильвестр Васильевич изумленно смотрел ей вслед.

— Какова! — пробормотал он.

Затем подошел к шкафу с личными делами служащих на заводе и погрузился в чтение. Прошло несколько часов, пока Лагунов не нашел что-то интересное. Переписав на листок бумаги фамилии, он удовлетворенно вздохнул и поднялся. Кликнул дежурного и потребовал привести в кабинет Василия.

Василий вошел, щурясь на яркий дневной свет, льющийся из окна.

— Ну что, голубчик, твои слова подтвердились, — сказал Лагунов, — ты ни в чем не виноват и свободен.

Василий, опешив, стоял как истукан, не веря услышанному.

— Вот только подругу твою… Вернее, э-э… жену, найти я пока не смог.

— Ваше высокоблагородие, Вы, я… — у арестанта не хватало слов выразить свои мысли. — Я сам найду Ониьсью. Живую или… Нет! Живую! Найду!

— Э не, голубчик. Так не пойдет. Ты мне всех подозреваемых распугаешь. Ты ступай пока в надежное место и сиди там тихо, пока я не скажу. Через мальчишек сообщишь, где тебя искать. В господский дом не суйся. Мне твоя помощь еще понадобится. Я могу на тебя положиться?

Василий молча кивнул.

Когда он вышел из полицейского управления, то пошел не в сторону усадьбы, а к храму. Там закончилась утренняя служба. Достучался до сторожа и попросил его открыть церковь.

— Ты ж убивца, говорят!

— Петрович, ну ты ж меня с детства знаешь! Какой я убийца? Пусти! Мне помолиться за жену мою вашему Богу надо! Он маленького барина спас и мне поможет! Он всесилен! Пусти, миленький, надо мне.

Сторож сопротивлялся недолго. Он действительно знал Василия еще мальчишкой и часто брал его с собой на рыбалку. Поворчав для порядка, открыл огромные дубовые двери. Василий вошел в храм. Обошел весь придел и остановился перед небольшой иконой «Спас нерукотворный». Замер, вглядываясь в бесстрастный лик Господа. Стал что-то говорить вполголоса, неумело крестясь. Он вспоминал все свои обещания, которые давал, когда был в остроге. Потом упал на колени и заплакал, всхлипывая. Мышонок высунул любопытный нос из кармана, но не вылезал. Ждал. Сверху, в солнечном свете из арок, расположенных вокруг центрального купола, плавно кружилось, опускаясь белое перышко, похожее на голубиное: птицы жили под куполом храма, иногда залетая внутрь. Перо упало на пол рядом с Василием, но парень этого не увидел. Господь на иконе еле заметно улыбался.