Книга Фани Дюрбах и Тайный советник, страница 35 – Алла Ромашова

Фани покраснела.

— Мне как-то Онисья рассказывала, что Екатерина бегала к Андрею жаловаться на Москвина, что тот ее лапает и проходу не дает. Просила молитвенной помощи. Андрей после этого пообещал господину Чайковскому пожаловаться, если тот опять приставать. Вам бы Онисью найти, она больше может рассказать, они с Екатериной дружили. Ох, чувствую я: в беде Онисья.

— Отчего же? Возможно, она скрывается у своих родственников в деревне.

— Онисья — сирота, у нее никого нет. И к тому же, я видела … сон, — Фани многозначительно замолчала. — Вы верите в провидческие сны?

— Отчасти, — улыбнулся Сильвестр Васильевич, покусывая усики и, вспоминая историю Мишки про «мадемуазель» с лопатой, идущую ночью темной улицей.

— Я видела, что Онисья брошена связанной в охотничьем домике. Вам надо прочесать лес. Она там!

Сильвестр Васильевич уже не мог скрыть улыбки:

— Сон — это надежный источник информации, мы обязательно соберем отряд и прочешем лес, как Вы выразились.

Фани поняла, что сыщик смеется над ней.

— Что ж, хорошо, — помедлив, решилась она. — Я Вам расскажу. Только не смейтесь. И, пожалуйста, не говорите месье Чайковскому.

— Обещаю.

— Я ходила к колдунье.

И Фани поведала Сильвестру Васильевичу о своем походе к удмуртской ворожее и о том, что ей удалось узнать. Про то, что она пила кровь, а после ходила на перекресток хоронить маленькое сердце, девушка решила умолчать. Но Лагунов смотрел на нее в упор и явно ждал продолжения.

— Кажется, Вы забыли рассказать, куда бегали ночью с лопатой, — напомнил он.

— Ах да, — зарделась девушка, — ну, если уж Вы все знаете… Колдунья дала мне … амулет. И велела в полночь закопать его на перекрестке. Теперь я все Вам рассказала. Вы обещали хранить все в тайне, иначе у меня могут быть неприятности — кому нужна такая непросвещенная гувернантка?

— Умная гувернантка, настоящая подруга, — поправил ее Лагунов. — Позвольте мне выразить восхищение Вашей смелостью. Но советую Вам больше не гулять по ночам в одиночестве.

— Сильвестр Васильевич, последний вопрос: если предположить, что Москвин — маньяк и убийца, чему я все-таки не верю, то кто же мог зарезать младенца?

— Вот это нам и предстоит выяснить. И мне понадобится ваша помощь, дорогая Фани. Я прошу Вас пораспрашивать дворню, проявить наблюдательность. И обо всем, что Вам покажется странным или неуместным, сразу мне докладывать. Завтрашний день я проведу в участке, там меня можно найти.

Фани, решив прогуляться перед сном, проводила Лагунова до калитки. На обратном пути, проходя мимо конюшни, девушка обратила внимание на свет свечи в окошке комнаты Василия.

«Странно», — подумала девушка и, свернув с дорожки, стараясь быть незаметной, подкралась к окну. Прислушалась. Тишина. Фани осторожно заглянула в окно. За грязноватым стеклом она увидела спину Василия. «Неужели уже отпустили?» — гувернантка обрадовалась и хотела уже броситься внутрь, как мужчина повернулся лицом к окну. Это был не Василий. Черные брови, маленькие, как пуговицы, глаза, нервные губы — Федор, помощник конюха, в свисающей с его плеч одежде Василия. Фани поднырнула под окно. Переждала, а потом еще раз заглянула: Федор поднялся на цыпочки, стал казаться выше. Прошелся по комнате узнаваемой походкой Василия — вразвалочку, широко расставляя ноги. Заломил шапку на голове. И от этого стал еще забавнее: как скоморох в кафтане на вырост. Фани прыснула смехом, быстро отодвинулась от окна, стараясь остаться незамеченной и нырнула в темноту, подальше от света свечи «Надо будет рассказать господину Лагунову», — подумала она, пробираясь в дом.