Книга Фани Дюрбах и Тайный советник, страница 37 – Алла Ромашова

— А меня никто и не спрашивал.

Фани торопливо допила чай и побежала в участок, надеясь, что Сильвестр Васильевич уже там. Лагунов был в участке уже с час. Пришел, когда никого еще не было. Ключами, которые выдал ему Алексей Игнатьевич, открыл кабинет и сел поработать с документами: еще раз внимательно прочитал протоколы, допросы свидетелей и подозреваемого. Особенно внимательно изучил допрос Онисьи полицмейстером: «Сообщает, что подозреваемый вел разгульный образ жизни, участвовал в традиционных удмуртских праздниках, где пил водку». Странно, не могла горничная так говорить про своего возлюбленного. Пришел помощник полицмейстера. Через полчаса занес в кабинет горячий чай. Сам полицмейстер задерживался на обходе участка.

— А что, голубчик, — спросил молодого помощника Лагунов, — помните тот вечер, когда горничная Онисья явилась с передачей для задержанного? Господин полицмейстер ее в тот вечер допросил.

Помощник смутился:

— Ваше высокоблагородие! Я ничего не знаю. Девушку видел, когда чай в кабинет подавал. Она заплаканная была.

— За Василия, поди, просила?

— Наверное! Слышал, как господин полицмейстер ей сказал: «Два раза в неделю ходить ко мне начнешь, тогда отпущу твоего Василия».

— А зачем он ее звал к себе, как думаешь?

— Наверное, Алексей Игнатьевич хотел, чтобы она обо всем, что на дворе происходит, рассказывала. Ну или еще зачем.

Лагунов пил чай, обдумывая версии. Никак не складывалось с убийством бабки и младенца. Приходилось признать, что ничего, кроме версии о человеческом жертвоприношении, не подходило. Но и та рассыпалась: все удмуртские жрецы были рыжими, а волос, который оказался зажат в руке у бабки — черный. Впрочем, Василий тоже на роль убийцы не подходил — это было ясно, как божий день, и отпечатки, снятые накануне, явно об этом свидетельствовали. Зачем же его очерняет полицмейстер? Только ли желание прославиться за этим стоит? По рассказам, он был неравнодушен к Онисье, а в ее покупке ему отказали. «Что-то здесь не то», — думал чиновник.

На этих его мыслях дверь в кабинет распахнулась и в него ворвалась запыхавшаяся раскрасневшаяся Фани. Запахло яблоками. Лагунов залюбовался, глядя на девушку, и едва не пролил на себя кипяток, который подливал в чай.

— Здравствуйте, Сильвестр Васильевич, я знаю, кто похитил Онисью, — закричала она с порога.

— Здравствуйте, мадемуазель Фани, рад Вас видеть! Выдохните для начала. Вы вся запыхались, — Лагунов подставил девушке стул и предложил стакан с горячим чаем.

Фани помотала головой, но на стул присела. И заговорила, переходя на быстрый шепот:

— Это Федор, помощник Василия. Я его узнала — я его видела во … сне.

Чиновник по особым поручениям не смог сдержать улыбку, чем вызвал гнев у прелестной гувернантки:

— Вы мне не верите! Я Вас расскажу, что видела и что бабка Устинья мне рассказала. Посмотрим, как Вы потом будете улыбаться.

Пока Фани пересказывала события вечера и сегодняшнего утра, лицо Лагунова постепенно менялось. Под конец он сделался серьезным.

— Значит, после ареста Василия во дворе крутились люди в форме охранки с завода, — он постучал карандашом по столу.

— Да! И они могли подбросить нож в конюшню. Но самое важное — Федор похитил Онисью и держит ее в лесу.

— Ну это надо еще доказать. А вот про Москвина — это очень интересно. Значит, это правда, что он был увлечен Екатериной?