Книга Фани Дюрбах и Тайный советник, страница 34 – Алла Ромашова

— Возможно, возможно, — задумчиво проговорил сыщик, чем привел Мишку в полный восторг.

— Вы тоже так думаете? Нет, правда? А вот еще про оборотней…

Но Сильвестр Васильевич решительно остановил фантазера:

— Спасибо, Миша, ты очень помог следствию. Если еще что-нибудь важное вспомнишь, спроси в полицейском участке лично меня. Скажешь, что друг Мишка пришел.

Лагунов еще раз подмигнул счастливому поваренку и вышел, притворив скрипучую дверь.

Напоследок Сильвестр Васильевич решил дойти до комнаты гувернантки-француженки, «мадмуазели», как выразился Мишка, вместе с которой проживала пропавшая гувернантка.

Дверь на стук открылась сразу же. За ней стояла невысокая миловидная девушка в строгом платье и с тонким ободком в темных волнистых волосах. Сильвестр Васильевич заговорил на безупречном французском: представился, назвался чиновником по особым поручениям и попросил разрешения войти.

— У нас в комнате не убрано, — ответила Фани. — Был обыск. Смотрели вещи Онисьи.

— А можно, я тоже посмотрю? — спросил Лагунов, топчась в дверях. — Илья Петрович мне разрешил походить по дому. Но, конечно, без вашего разрешения я ничего не сделать не смогу. А найти Онисью — наша общая цель, не правда ли? Вы ведь были дружны, говорят?

Девушка посторонилась, пропуская Сильвестра Васильевича в комнату, и в которой едва помещалась мебель. В углу висело распятье. Одежда горничной была раскидана на кровати.

— Что-нибудь пропало?

— Полицейские тоже меня об этом спрашивали. Нет. Все вещи на месте.

— А Онисья с Вами не связывалась, не писала Вам?

— Нет. Я сама удивлена и расстроена. Она вышла из полицейского участка и как сквозь землю провалилась. Я уверена, что с ней что-то не так. Иначе она обязательно предупредила бы меня.

— Откуда у Вас такая уверенность?

— Вы же сами сказали — мы подруги. Она спасла мне жизнь, учила русскому языку. Онисья — чистая, честная девушка.

— Чистая? — переспросил Лагунов. — А как же ее … брак… с Василием? Говорят, они муж и жена, хотя не венчаны.

— Это их традиции. Но это не мешает им оставаться порядочными людьми.

— Говорят, за Онисьей волочились другие мужчины. Месье Алендер, Москвин.

Про полицмейстера Лагунов промолчал, чего уж его позорить.

— Говорят, что кур доят, — дерзко ответила француженка. — Правильно я использовала …пословицу?

Лагунов улыбнулся:

— Поговорку. Вполне уместно, мадемуазель. Однако, что Вы скажете про этих господ?

Фани минуту подумала и ответила:

— Месье Алиндер — болтун, каких свет не видывал. Алексей Степанович — бабник, конечно, но … не мог бы убить. Федор считает Василия своим кумиром.

— Простите за нескромный вопрос… А почему Вы назвали господина Москвина бабником?

— Мне бы не хотелось обсуждать кого-то за спиной, — строго ответила девушка.

— Мадемуазель Фани, я не ради любопытства спрашиваю. Я пытаюсь составить портрет убийцы и понять мотивы. Любая информация важна.

— То есть Вы не верите, что Василий убил? Уф, прямо гора с плеч. Но и Москвин не может быть убийцей.

— Ну почему же не может? Давайте порассуждаем. Говорят, он слаб к женскому полу, особенно к дворовым девкам неравнодушен. На Гербере его видели в крови, вдобавок он на какое-то время пропал из виду. Накануне Алексей Степанович проиграл в карты большую сумму, а на следующий день оказался уже при деньгах. Мне рассказывали, что у иконописца Андрея хранились в избе деньги, которые ему пожаловал великий князь. А в протоколе про эти деньги ни слова. Я спросил десятских, которые осматривали помещение. Говорят, что деньги не нашли. Так что здесь все сходится. Хотелось бы разобраться, а не было ли особой связи между девкой Екатериной и Москвиным. Ну Вы понимаете меня.