Книга Фани Дюрбах и Тайный советник, страница 31 – Алла Ромашова

— А сам ты кого-нибудь подозреваешь?

— Не знаю. Ни на кого не думаю.

— Расскажи-ка про свою невесту.

— Жену? — уточнил Василий.

— Вы женаты? — в свою очередь задал вопрос сыщик.

— Мы с Онисьей провели ночь в «пукон-корка» при свидетелях. Стало быть, теперь муж и жена по нашим традициям.

— А у твоей жены другие любовники были?

Василий напрягся:

— Если и были, то все сплыли.

— Но возможно, она кому-то была интересна?

— Да многим. Онисья у меня красивая. Ее хотел выкупить англичанин. Но по закону не положено иностранцам крепостных иметь. Полицмейстер наш интересовался — Онисья подслушала, барыне пожаловалась.

— Ты знаешь, что она пропала? Куда могла податься?

Василий изменился в лице:

— Некуда ей идти, да и незачем. Что-то случилось, сердцем чую. Барин, отпустите меня, я найду ее!

— Братец, не могу. Не вешай нос. Постараюсь помочь тебе. И Онисью твою найдем, дай время. А сейчас позволь сделать кое-что.

Чиновник по особым поручениям достал из шкатулки мягкую фланель, сбрызнул ее тушью из небольшого флакона и, приподнявшись, промокнул подушечки пальцев у удивленного Василия, который, однако, не сопротивлялся. Затем велел приложить испачканные пальцы к картонке, на которой было выведено: «Василий, конюх». Рассмотрел на свету результат и остался доволен.

Сыщик вызвал полицейского и удалился, оставив Василия в унынии.

Сильвестр Васильевич надел легкий плащ, замотал поплотнее шарф и вышел из полицейского управления. Немного постоял на улице, втягивая свежий воздух, затем пошел вдоль пруда, заворачивая то в один, то в другой двор. Стучал, входил, разговаривал с хозяевами. После те провожали его до калитки и низко кланялись.

Из разговоров с крестьянами Лагунов узнал, что Василий с Онисьей действительно муж и жена: после Гербера, по местным обычаям, считались парой. И что сама Онисья — особа весьма привлекательная, многим нравилась. И Москвин, и инженер-англичанин Алиндер, и сам господин полицмейстер оказывали девушке явные знаки внимания. Сыщик расспрашивал крепостных: что видели, что заметили в последнее время? Но крестьяне, приписные к железоделательному производству, с большей охотой рассказывали про жизнь при заводе и адские условия труда. Один вспомнил, что на Гербере Москвина нашли в стогу сена с лицом, перепачканным в крови. И что девками главный инженер очень интересовался. Когда Лагунов попробовал расспросить про удмуртские ритуалы, традиции, крестьяне замыкались и отбрехивались: «Ничо не знаем, в церкву по воскресениям ходим, Богу молимся». И старались выпроводить непрошеного гостя.

«Москвин — любитель женщин — был испачкан в крови в день убийства иконописца, интересовался Онисьей. Англичанин Алиндер, интересовался Онисьей», — записал Лагунов в блокнотик.

Про дружбу крепостного Василия и вольного Андрея упоминали многие, и голоса рассказчиков теплели: «Товарищами с детства были, никогда не ссорились, даже в малолетстве не дрались». Василия, как и Андрея, в деревне уважали. «Что большая редкость», — отметил про себя Сильвестр Васильевич, выпивая очередную кружку молока в очередной избе.

В крайнем по улице доме Сильвестра Васильевича проводили к благородной даме с пучком на голове и в очках в черепаховой оправе.

— Ангелина Леонидовна, — церемонно представилась та, — хозяйка пансиона для девочек. Искренне рада, что Вы посетили наш провинциальный городок.