Книга Графиня на арене, страница 95 – Минерва Спенсер

Она, словно извиняясь, покосилась на Эллиота. С другой ложью такой фокус не пройдет.

После встречи с родственниками Джо была так измучена и пребывала в растерянности, что говорить не хотелось и на обратном пути в кебе царило молчание.

— Мне остаться на ночь? — спросил Эллиот, отпирая дверь.

Джо требовалось время для размышлений — и для того, чтобы свыкнуться со всеми переменами, которые уже произошли или вот-вот произойдут в ее жизни, — но в то же время не хотелось оставаться в одиночестве.

Натолкнувшись на обеспокоенный взгляд Эллиота, она поняла, что его общество ей сейчас нужнее, чем возможность побыть одной.

— Останься, пожалуйста.

Эллиот кивнул и вошел в тесную каморку следом за ней. Джо уже не в первый раз задавала себе вопрос, как он относится к ее образу жизни. Считает ли, как сэр Стэнли, Ричард и Эдит, что она прозябает в нищете?

Джо подавила эту мысль и тихонько прищелкнула языком для Ангуса. Тот приоткрыл глаз ровно настолько, чтобы разглядеть ее, после чего снова сунул клюв под крыло и провалился в сон. Хоть цирк и был закрыт и они не работали по ночам, ворон все еще не привык бодрствовать днем.

Джо заметила, что Эллиот смотрит на две коробки, стоящие около уборной, и объяснила:

— А, это от сэра Стэнли. Я в них еще не заглядывала. Хочешь, попьем чаю и вместе посмотрим, что внутри?

— Может, тебе сначала осмотреть вещи одной? — осторожно возразил Эллиот.

Джо улыбнулась и обняла его за талию.

— Ты переоцениваешь мою чувствительность! Я не знала ни одного из родителей, хоть они и дали мне жизнь. Если бы в этих коробках лежали вещи Мунго, я бы относилась к ним иначе, но они принадлежат незнакомым мне людям. Кроме того, — сказала она, чмокнув Эллиота в изысканный аристократический нос с горбинкой, — ты мой любимый, и я не против разделить что-то с тобой. — Джо видела, что ее непривычно нежные слова его тронули. — Давай вытаскивай все оттуда, а я пока приготовлю чай.

У Джо не было никаких особых ожиданий по части того, что больше десяти лет назад ее дед по материнской линии посчитал нужным прислать из диких американских земель в Лондон, но, не считая очаровательного кулона с бриллиантом, золотого кольца и браслета, украшенного драгоценными камнями (скорее всего гранатами), интересными оказались еще три любовных письма матери к отцу, которые Джо лишь пробежала глазами, чтобы понять, что это такое.

Вещей оказалось совсем мало, и Эллиот разложил все на кровати. Они методично все перебрали в поисках хоть чего-нибудь, что могло послужить зацепкой. Здесь было платье, которое, должно быть, принадлежало ее матери: старомодное, из тяжелой парчи, местами потершейся от времени. Имелась также семейная библия ее матери, несколько засушенных цветов и прочие безделушки, назначение которых могло быть известно только их владельцам.

— Кроме вот этого, — Эллиот поднял три переплетенные в кожу книжицы стихов, — здесь нет ничего, в чем могла бы быть зашифрована информация, которую мы ищем.

Джо вопросительно приподняла чайник, и Эллиот покачал головой.

— Еще одна чашка, и я лопну.

Пока рассматривали вещи, они уже выпили по две чашки.

Джо обвела рукой разложенное на кровати скудное содержимое коробок.

— Не так уж много скопили за две жизни, а?

С другой стороны, много ли останется после нее самой, если вдруг завтра она погибнет? Ангус был ее единственной ценностью, и она испытывала ужас при мысли, что может умереть раньше птицы.