Книга Графиня на арене, страница 72 – Минерва Спенсер

— Могу, сэр, но все равно не понимаю, при чем тут мисс Браун. Если бы ее отец был жив, она могла бы спросить у него, какие доказательства он намеревался передать Уордлоу, и убедить его…

— Доказательства были у Брауна, — перебил его Грей.

— Да, я знаю, — раздраженно сказал Эллиот, не понимая, зачем его прервали.

— Но вы сказали «ее отец».

— Да, Коллам Мунго Браун — отец Джозефины Браун.

Глаза Грея вылезли из орбит.

— Так она вам не сказала…

— Что не сказала?

— Она не дочь Брауна, Уингейт. Ее зовут Элизабет Джозефина Таунсенд; она дочь графа Пакенема. И поскольку патентная грамота^[7]позволяет женщинам в ее роду наследовать титул, она не просто дочь Джона, а нынешняя графиня Пакенем.

Джо обтерла кружку и поставила на полотенце, прежде чем в пятый раз проверить содержимое сумки.

Услышав раздраженное «карр…», она подняла глаза от аккуратно набитого саквояжа на Ангуса и с виноватым выражением лица объяснила:

— Знаю, я веду себя глупо, но это первый отпуск в моей жизни. Что, если забуду что-нибудь нужное?

Ангус молча таращился на нее.

Внезапно Джо вспомнила, что сердита на него, и нахмурилась.

— Так вот о чем я хотела с тобой поговорить. Не смей воровать у Эллиота, или слуг в его коттедже, или… — Джо вскинула руки. — В общем, просто не смей воровать. Ясно?

Ворон щелкнул клювом, и Джо удивленно взглянула на него. Никогда еще он не вел себя так… враждебно по отношению к ней. Она поистине была в отчаянии. Действительно удачно, что цирк закрывался на месяц и ей выпала возможность уехать самой и увезти Ангуса подальше от ее сослуживцев, особенно от Франсин, фокусницы, а точнее, от Генри, ее кролика. По непонятной причине Ангус постоянно воровал у кролика игрушки. Особенно ему полюбилась вырезанная из дерева морковка — любимая игрушка Генри.

Джо чего только не делала, чтобы его образумить — даже вырезала почти такую же морковку, но Ангус не обратил на новую игрушку никакого внимания.

Джо в замешательстве посмотрела на птицу, которая много лет была ее самым близким другом, и, вздохнув, позвала:

— Иди сюда.

Ангус подлетел к ней и уселся на плечо с мягким изяществом, которое не переставало ее поражать. Джо улыбнулась и почесала ему под клювом.

— Не вынуждай меня злиться.

Ворон замурлыкал, зная, что ей это безумно нравится.

— Почему ты воруешь? Это оттого, что я никак не могу найти твою косточку?

От слова «косточка» Ангус встрепенулся. Это была его любимая игрушка, деревянная косточка, которую Мунго вырезал, когда ворон был еще птенцом. Ангус обожал косточку и всюду таскал с собой, но незадолго до смерти Мунго проклятая штуковина потерялась. Он пообещал вырезать новую, но не смог — погиб.

С тех пор Джо вырезала ему не одну, а несколько косточек, но Ангус к ним не притронулся, хоть они и выглядели точно так же, как образец. Джо оставалось только предположить, что ворон любил ту косточку потому, что ее вырезал Мунго.

— Я тоже по нему скучаю, — прошептала она, улыбнувшись, когда огромная птица принялась чистить клювом прядь ее волос, словно это было перышко. Если ему позволить, он вычистит всю ее голову так, что она станет похожа на стог сена.

— Спасибо, достаточно, — пробормотала Джо. — Хочешь вкусненького?

Это был самый эффективный способ отвлечь питомца от любимого занятия.

Ангус перескочил на спинку стула, и Джо достала из мешка, в котором у нее всегда хранилась еда для ворона, сухарик. Как только раздался хруст, Джо с улыбкой повернулась к кучке немногочисленного багажа и уже собиралась еще раз проверить содержимое саквояжа, когда с лестницы донеслись знакомые тихие шаги.