Книга Графиня на арене, страница 33 – Минерва Спенсер

Эллиот вздохнул.

— Почему только одна ночь, Джо? Почему бы нам не…

— Не договаривай. Я не буду ничьей шлюхой.

Она отвернула голову к костру, и у нее защипало глаза: наверное, от дыма, или пылинка попала, или еще что-нибудь…

— Джо. — Эллиот взял ее за подбородок и повернул лицом к себе. — Посмотри на меня.

Она резко обернулась и требовательно, хмуро глядя на него и радуясь, что костер уже едва теплится и Эллиот не сможет как следует рассмотреть ее лицо, спросила:

— Что?

— Ты знаешь, что я не это имел в виду!

Джо несколько раз глубоко вздохнула и, лишь почувствовав себя спокойнее, сказала:

— Прости, я знаю, что ты хотел не это сказать.

— Думаешь, у нас нет будущего, потому что мы из слишком разных слоев общества?

Джо молча смотрела на него.

На мгновение Эллиоту стало стыдно.

— Боже, это если предположить, что ты вообще питаешь ко мне хоть какие-то чувства! Ты, наверное, считаешь меня самоуверенным, несносным и…

— Я считаю тебя совершенством.

У Эллиота отвисла челюсть.

Боже милостивый: она, похоже, и правда совсем пьяна.

— Я… я просто хотела сказать, что ты мне нравишься, — выдавила Джо, запинаясь, когда он уставился на нее с открытым ртом и выпученными глазами. Это были слова влюбленной девочки-подростка, и она сразу же добавила: — В смысле — ты хороший, порядочный…

Эллиот чуть склонил голову, нахмурив брови.

— Ты не чешешь языком попусту и не переживаешь слишком сильно по всякому поводу, так что было приятно с тобой путешествовать без кучи всякого… — Только сказав все это, Джо поняла, насколько странными кажутся ее слова. — Наверное, ты меня теперь считаешь полной дурой.

Эллиот засмеялся.

— Я считаю тебя очаровательной.

— Очаровательной? Вот уж так меня еще никто не называл.

— Большое упущение.

Его взгляд был таким теплым и искренним, что Джо залилась краской. Ох, только бы опять не начать бормотать всякую ерунду. Джо смотрела на что угодно, только не в его внимательные синие глаза.

— Упомянув о разнице в нашем статусе, мне кажется, ты преувеличила проблему. Это правда: я четвертый сын графа, — но у меня нет никаких обязательств перед семьей: я не обязан искать себе блестящую партию, чтобы сохранить наш титул. Сам я тоже не завишу от семьи: мне даже не дают деньги. Если они и не одобрят мой выбор, этим все и ограничится. Им не понравилась моя профессия — ну и что? Мы пережили это и все еще близки. Поначалу будет непросто — ну или может возникнуть неловкость, — но когда они узнают тебя получше…

— Думаешь, они примут меня после того, как узнают, чем я зарабатывала на хлеб? Что меня вырастил опозоренный армейский сержант? Что я всю жизнь якшалась с преступниками? Что сейчас работаю в цирке? — Джо перевела дыхание и добавила: — Что я убийца?

Эллиот нахмурился.

— Чем опозоренный?

Джо не смогла сдержать горькой усмешки.

— Это все, что ты услышал из моих слов?

Эллиот взял ее руку в свои.

— Пожалуйста, просто скажи мне, от чего ты бежишь.

— Ни от чего, — соврала она, высвободив руку, и села, подтянув одеяло к груди.

— Мне нет дела до того, что твой дядя чем-то себя опозорил. А что до общения с преступниками… Как ты думаешь, с кем мне самому приходилось постоянно иметь дело по долгу службы? — Эллиот наклонился к ней. — А если ты имела в виду убийство Бруссара и ему подобных, что ж — ты оказала услугу обществу.