Онлайн книга «Баронесса ринга»
|
Пришло и еще одно письмо от некой Мари Дюпон. Марианна улыбнулась, увидев это имя, и порадовалась, что мать все же нашла способ послать ей весточку. «Настроение в Париже мрачное. Дважды за много лет этот великолепный город был разорен. После возвращения Бурбонов мне неоднократно поступали просьбы о том, чтобы я вернулась к своим обязанностям на морозном Севере. (Эти два слова были несколько раз подчеркнуты.) Я стойко сопротивляюсь давлению, но не знаю, сколько еще продержусь. Я перебросилась парой слов с твоим отцом незадолго до того, как он покинул Париж и совершил паломничество к могиле своей возлюбленной». Марианна поняла, что имеется в виду Мальмезон, последний дом Жозефины недалеко от маленького городка, где ее похоронили. «Я рассказывала о тебе. Ты должна знать, что он улыбнулся в первый и последний раз, когда узнал, как его дочь когда-то зарабатывала на жизнь. „Дочь своего отца“, – сказал он. – „Несгибаемый боец“.» Плакала ли Марианна, когда прочитала это? Возможно, смахнула слезу. Но она, как и весь остальной мир, испытала облегчение, когда 8 августа ее отец взошел на борт «Нортумберленда», корабля, который через полмира отвез его в новую тюрьму, на остров Святой Елены. В те лето и осень имя герцога Стонтона часто упоминалось в политическом разделе национальных газет, но только зимой, в период, названный малым сезоном, она стала натыкаться на упоминания о нем в светской хронике. И трещина в ее сердце все углублялась по мере того, как это имя связывали с какой-нибудь юной, титулованной и, вероятно, красивой леди. Объявление о его помолвке неизбежно появится – Марианна это понимала. В конце концов, герцог Стонтон слишком долго оставался брачным призом, соперничать с которым мог только лорд Карлайл. К концу 1815 года и богатые, и бедняки хотели поскорее оставить далеко позади этот напряженный, бурный год. Авторы колонок светской хроники будто устроили между собой состязание в матримониальных прогнозах. 1816-й, предсказывали сплетники, будет годом, когда и Стонтон, и Карлайл женятся и остепенятся. С началом нового года Марианна окончательно перестала читать газеты. Глава 36 Первые несколько месяцев после возвращения Сент-Джон был слишком занят тем хаосом, который создавал на континенте отец Марианны, чтобы предаваться жалости к себе. Собственно, обязанности в парламенте отнимали у него все время осенью и зимой 1815/16-го, но после Рождества, которое он так неразумно решил провести в Лондоне на случай, если кое-кто передумает, перестанет упрямиться и начнет его искать, Сент-Джон отказался от надежды на благоразумие Марианны. Она его отвергла и уступать не собирается. В самое Рождество он получил сообщение от тетушки Джулии – его мать умерла во сне в возрасте пятидесяти шести лет. Приготовления к скромным, очень частным похоронам заняли весь январь. И только он собрался вернуться в Лондон, как курьер доставил ему еще одно сообщение, на этот раз от Гая. В отличие от матери Сент-Джон, которую многие считали умершей много лет назад, герцог Фейрхерст, дед Гая, пользовался большой популярностью, и на его похороны пришли сотни людей. Смерть приходит трижды, мрачно предрекла тетя Джулия, сопровождавшая Сент-Джона в поездке в Лондон; она впервые собиралась принять участие в светском сезоне после своего собственного дебюта, случившегося несколько десятков лет назад. |