Книга Баронесса ринга, страница 160 – Минерва Спенсер

В тот раз она поехала лишь потому, что в доме, погруженном в траур, устраивались лишь камерные семейные развлечения. Хотя его тетушка не так смущалась своих отметин на лице, как многие другие, переболевшие оспой, все же по природе своей она была замкнутой.

Поднимаясь по ступеням в Стонтон-хаус, Сент-Джон опять думал, как правильно поступил, что сумел уговорить тетушку поехать с ним. Теперь дома его ждали, хотя он часто возвращался очень поздно, вот как сегодня.

В прошлом одиночество его не беспокоило, но после возвращения из Европы… да, дом словно сделался еще больше и казался совсем пустым.

Баффл, как обычно ожидавший у входной двери, распахнул ее до того, как Сент-Джон поднялся на верхнюю ступеньку.

– Добрый вечер, ваша светлость, – сказал он, повернулся, отпуская стоявшего за спиной лакея, и принял у герцога шляпу. – Я как раз собирался отправить к вам одного из лакеев с сообщением.

Сент-Джон перестал стягивать перчатку и замер, чувствуя, как внутри все сжалось.

– Что-то случилось с тетушкой?

– О, леди Джулия в здравии, ваша светлость. Это мистер Уингейт – он в библиотеке.

Сент-Джон взглянул на часы: почти полночь. Странно, почему Эллиот не пожелал встретиться с ним в клубе, где они ужинали с Гаем.

Гость сидел у камина и читал одну из газет, которые доставлялись его светлости ежедневно.

– Рад видеть тебя, Стонтон, – сказал он, улыбнулся и отложил газету.

– И я тебя. Мне казалось, ты собирался провести в Париже еще неделю.

– Нет, я вытянул длинную соломинку и получил разрешение вернуться раньше.

– И это плохо, верно? – посмотрел на него Сент-Джон.

В прошлом году Эллиот получил специальное назначение и теперь бывал за границей чаще, чем дома.

– Ну, не очень хорошо. – Он вздохнул. – Однако теперь я довольно надолго обосновался дома.

Сент-Джон налил себе выпить и приподнял графин, предлагая Эллиоту, но тот отказался:

– У меня еще есть. Баффл суетился вокруг меня, будто я его давно потерянный внук. Сказал, что я похудел, и грозился разбудить кухарку, чтобы меня накормила.

Герцог склонил голову набок и оценивающе посмотрел на друга:

– Ты и вправду какой-то тощенький.

Эллиот хохотнул.

– Ну и что привело тебя ко мне в такой час? – спросил Сент-Джон, усаживаясь в кресло напротив друга. – Ты даже домой не заглянул, судя по виду.

– Да, прошу за это прощения.

Сент-Джон отмахнулся:

– Ерунда. Ты знаешь, о чем я.

Эллиот наклонился к кожаному саквояжу, стоявшему у его кресла.

– У меня тут кое-что есть… и это может оказаться очень важным. – Он вытащил официальное на вид письмо и протянул другу.

Сент-Джон посмотрел на печать, и глаза его полезли на лоб.

– Ты уверен, что мне следует…

– Вообще-то нет. Отдав тебе это письмо, я нарушил сразу несколько законов и примерно столько же международных соглашений. И это только отчасти шутка, – заявил Эллиот, поймав его удивленный взгляд. – Просто открой его и… ничего мне не говори.

Заинтригованный, Сент-Джон сломал тяжелую восковую печать и развернул документ, заставивший его, человека, давно привыкшего к виду королевских указов и посланий, поднять брови.

Довольно короткий документ был написан витиеватым, почти неразборчивым почерком. Дочитав до нужного раздела и увидев знакомое имя, герцог резко поднял голову.

Эллиот уже усмехался.

– Ты дьявол, – прошептал Сент-Джон. – Как ты…