Книга Баронесса ринга, страница 157 – Минерва Спенсер

Сент-Джон стоял на палубе и смотрел на тот же пролив, который пересек несколько недель назад. А казалось, прошла целая жизнь. И четыре дня, минувших со дня отъезда из Реймса, тоже казались вечностью.

Тогда он провел последнюю ночь с Марианной. «Это должно закончиться до нашего возвращения домой», – сказала она ему в ранний предрассветный час. Поведав о своем разговоре с матерью, Марианна немного поплакала, а потом со всем неистовством предалась его ласкам.

Следовало догадаться, что она собиралась ему сказать.

Марианна не оплакивала утрату матери, с которой только что познакомилась и которую так быстро потеряла, а прощалась с ним.

Сент-Джон посмотрел ей в глаза и увидел правду. Ее не удастся уговорить, так что нет смысла умолять остаться с ним.

– Это ты сейчас так думаешь, – сказала она горько, – но со временем начнешь на меня злиться. Столь неравный брак превратится для нас обоих в пытку.

– Думаю, ты ошибаешься.

– Значит, мы обречены на вечное несогласие. – Она прерывисто вздохнула, в глазах ее блестели непролитые слезы. – Я еще в самом начале наших отношений взяла с тебя слово, что все завершится до возвращения домой. И ты действительно собираешься нарушить свое обещание?

Какой коварный удар.

После долгого мучительного раздумья герцог кивнул:

– Все будет, как ты хочешь.

В любимых карих глазах мелькнуло такое изумление, что Сент-Джон вдруг подумал: а вдруг он совершил ошибку, сдавшись так быстро? Вдруг она могла согласиться? Но момент, если таковой и существовал, уже был упущен.

Дорога из Реймса в Кале ничем не походила на дорогу из Химмель-хауса в Реймс.

Эллиот, Син и Гай ехали в одном фургоне, три женщины – в другом. Разговоры, если они и начинались, были короткими и натянутыми.

Похоже, не одному Сент-Джону дали отставку.

Гай, опершись о фальшборт рядом с ним, протянул:

– Итак…

Герцог избегал лучшего друга вот уже несколько дней. Это было непросто, особенно учитывая, что они втроем ехали в одном фургоне.

– Итак… – повторил Гай, как будто в первый раз Сент-Джон его не услышал.

– Ты ведь не отстанешь, верно? – спросил тот.

– Нет. Получил отставку?

– А ты? – парировал Сент-Джон.

– Да, – сразу же ответил Гай, явно желая поговорить о своих делах гораздо сильнее, чем совать нос в чужие. – Я думаю, они сговорились еще в Реймсе.

Сент-Джон мысленно с ним не согласился, но промолчал.

– Полагаю, это к лучшему, – вздохнул Гай.

С этим Сент-Джон совершенно точно не согласился, однако не собирался обнажать свою израненную душу даже перед самым давним другом.

– По тому, как она отреагировала на мое предложение, можно было подумать, что я предлагал ей дохлого барсука.

Сент-Джон вскинул брови:

– В содержанки?

– Разумеется. – Гай наморщил лоб. – А что еще-то?

Сент-Джон молча уставился на приятеля. Глаза Гая полезли на лоб.

– Ты не мог сделать это.

Герцог перевел взгляд на горизонт.

– Может, рехнулся?

Почему все задают ему один и тот же вопрос? Да он один из самых здравомыслящих на свете!

– Кто рехнулся? – спросил Эллиот, подойдя к Сент-Джону с другой стороны.

– Наш приятель просил руки Марианны.

Эллиот изумленно открыл рот и пробормотал что-то нечленораздельное.

– И это все, что ты можешь сказать? – возмутился Гай.

Эллиот не обратил на него внимания.

– А как насчет тебя и… гм… Браун, а, Эллиот? – поддел его Гай и хохотнул. – Ты уже позвал ее замуж? Или тебе нужно испросить разрешения у Ангуса?