Книга Кухарка из Кастамара, страница 324 – Фернандо Х. Муньес

Он стоял, а лицо Соль наполнялось горечью и отчаянием. Он увидел, что ее покрасневшие глаза становятся влажными. Франсиско отрицательно покачал головой, не отводя взгляда, пока секретарь поднимался с пола, сопя у него за спиной. Франсиско подошел к Соль еще ближе и протянул руку, чтобы погладить ее по щеке.

– Боже правый, Соль, – сказал он, – что ты натворила?

Она продолжала целиться в него дрожащей рукой – жизнь Франсиско теперь зависела всего лишь от слабого нажатия на курок, – переполняемая нежностью от его прикосновений и воспоминаний о тех моментах, которых у них уже никогда не будет. Растерянно качая головой, силясь найти слова, которые бы объяснили, на каком основании ей грозит арест, Соль была вынуждена наконец произнести невозможное. Тогда она в бешенстве вскрикнула, а потом стиснула зубы. Франсиско подождал, и она, учащенно дыша, уставилась на него и с горящими щеками смогла наконец ответить на его вопрос одной простой фразой, после которой между ними пролегла пропасть.

– Я приказала убить донью Альбу де Монтепардо.

И без предупреждения, произнеся эти леденящие душу слова, направила пистолет ему в руку и выстрелила. Франсиско ощутил резкую боль, пронзившую позвоночник, и едва успел моргнуть. От боли он потерял сознание, а когда открыл глаза, она уже успела бросить оружие и убегала через дверь вместе со своим секретарем. Он ощутил себя в полной растерянности, по левой руке распространялся ледяной холод, голова была как в тумане. Он попытался встать и побежать за ней, но едва смог сделать пару шагов, прежде чем из-за головокружения потерял равновесие.

Он зажал рану на руке, чтобы не потерять еще больше крови, и попытался оценить тяжесть повреждения. Он понял, что пуля прошла навылет через верхнюю часть плеча. По количеству крови и ее темному цвету он решил, что никакая крупная артерия не повреждена, но рана достаточно серьезная, чтобы умереть, если срочно не получить медицинскую помощь. На войне он получил некоторое представление о ранениях, а полевой врач объяснил ему, что темно-красная кровь всегда бежит медленнее, чем более яркая, которая, предположительно, циркулирует по артериям и быстрее вытекает из тела. Франсиско позвал на помощь слуг, но только после третьей попытки дворецкий проник в прилегающую комнатку, а из нее – в спальню, где и нашел его.

Он приказал камердинерам войти и положить господина на кровать, зажав рану, а остальным отправиться на поиски врача и опытного хирурга. Слуга принялся искать свинцовую пулю по всей комнате, понимая, что ткань одежды при контакте с кровью могла вызвать жар и привести к смерти. Обнаружил он ее с прилипшей вокруг тканью, застрявшей в одной из гнутых ножек туалетного столика. После этого слуга пробормотал, что господину повезло, а Франсиско осталось только молиться, чтобы ни одна нитка не оказалась у него внутри.

Время текло медленно.

Камердинеры по очереди прижимали рану, чтобы не шла кровь. Однако через некоторое время рука побледнела и превратилась в прижатую к телу глыбу льда. Кусая простыни, чтобы приглушить боль, он понял, что если врач не подоспеет вовремя, то он умрет от потери крови.

Ему казалось несправедливым уйти из жизни со всеми этими проблемами на уме: душа, истерзанная письмом Альфредо; беспокойство за его потерянную репутацию; жгучая боль от пулевого ранения в плечо, а перед глазами Соль, произносящая чудовищные слова о том, что она заказала убийство доньи Альбы.