Книга Кухарка из Кастамара, страница 248 – Фернандо Х. Муньес

– Вам следует лучше следить за своими словами, сеньор. Вы находитесь в доме этого кабальеро, – ответил ему дон Альфредо спокойным тоном, выработанным благодаря возрасту и интригам.

– Не вижу причин. Я лишь говорю правду, – парировал Энрике, держась на коротком расстоянии от дона Франсиско. – А если вы его друзья, то согласитесь со мной, как это делает его матушка и как поступил бы весь мадридский двор, узнай он об этом.

Граф де Арминьо вытянул губы и посмотрел на него с легким превосходством. Маркиз должен был признать, что этот молодой человек очень напоминал ему себя много лет назад. Индивидуалист, реалист и с характером, подходящим для политической карьеры. Жаль, что он обладал одним недостатком, который заключался в том, что он плохо умел выбирать себе друзей, а потом бросался на их защиту.

– Позвольте мне сказать одну несомненную вещь, дон Энрике, – на этот раз деловым тоном ответил дон Франсиско. – Вы мне не нравитесь. Мне не нравится ни ваше присутствие, ни ваше лицо, ни ваше мнение.

Если этим он хотел его обидеть, то он его совершенно не знал. Энрике рассмеялся, прежде чем ответить на его пафосную речь:

– Боюсь, тут я ничем не могу помочь.

Дон Франсиско сохранил спокойствие на слегка возбужденном лице.

– Вы могли бы замолчать, – предложил дон Альфредо, язвительный как никогда.

– Уточню, – неожиданно сказал маркиз, элегантно поднимая руку, – боюсь, тут я ничем не хочупомогать.

Дон Франсиско, не сводя с него глаз, понял, что ведет себя как молодой петушок-задира в курятнике и это лишь приведет его к поражению, поэтому удалился в кресло со смешанной гаммой чувств на лице и некоторым волнением в душе. Дон Альфредо неторопливо подошел к окну и, глядя наружу, хорошо обдумал слова, которые собирался сказать:

– Я прекрасно знаю таких мужчин, как вы, маркиз. Страстно желают того, чего у них нет, и разрушают то, что есть у других. Такие мужчины, как вы, не умеют любить, и сомневаюсь, что вам это когда-нибудь доводилось, – спокойно и даже не взглянув в его сторону, сказал он, прекрасно умеющий отпускать колкости.

Маркиз немного помолчал, несомненно задетый за живое, поскольку той любви, которую испытал он, хватило бы на троих. Он подошел к изящному столику из красного дерева, на котором стоял ликер. Налив себе бокал, он молча поднял его, словно собираясь сказать тост, и перед тем, как осушить, нанес точный удар этому наглецу.

– Я считал вас разумным человеком, дон Альфредо, – сказал Энрике, пока тот продолжал смотреть в окно, словно его не беспокоил ответ. – Я любил так сильно, что хватило на всю жизнь. Из-за любви я спускался в ад, из-за любви я жил в потемках, и из-за любви я погубил свою душу. А вот в вашем случае никто не знает, охватывала ли вас когда-то страсть – и к кому.

На последней фразе дон Альфредо со страхом и ненавистью посмотрел на него. Однако сделал это медленно, впиваясь в него взглядом, чтобы по какому-нибудь движению его лица понять, было ли это сказано наугад, или же тот на самом деле знает его тайну. Потом Энрике украдкой глянул на дона Франсиско, который очень удивился такому заявлению и смотрел на друга в ожидании ответа. «Зерно брошено в землю», – подумал маркиз, размышляя о том, что последствия подобного разговора не заставят себя ждать. Несомненно, такая речь не должна была остаться без ответа со стороны дона Альфредо, иначе его секрет стал бы еще более очевидным. Как опытный придворный, тот ограничился сдержанной улыбкой и заявил, что он скромный человек.