Книга Кухарка из Кастамара, страница 244 – Фернандо Х. Муньес

– Прошу не делать поспешных выводов на мой счет, – сказала она, повышая голос и подходя к нему. – Я вам все рассказала, потому что полагала, что по совести должна была это сделать, но я не испытываю, за исключением нескольких конкретных вещей, слишком большого раскаяния.

– А должны бы, сеньорита Кастро, – упрекнул он ее.

– Дон Габриэль, нечестно осуждать женщину за то, что она мечтала о хорошем муже, за то, что хотела удачно выйти замуж, когда у нее практически нет честного способа содержать себя. Мы, женщины, вынуждены жить в мире, управляемом мужчинами, где важны лишь видимость добропорядочности и призрачная красота, – горячо возмутилась она. – Мне невыносимо ваше поверхностное суждение, когда я всего лишь боролась за выживание, хоть при этом и совершала ошибки.

Он спокойно выслушал, глядя на ее зардевшиеся щеки и размышляя о море противоречий, в которое она оказалась погружена. Однако он не мог лгать ей.

– Я не могу одобрить вашего сожительства с доном Энрике, – сказал Габриэль, – и да, вы разочаровали меня всеми возможными способами. Я понимаю, что вы оказались в тяжелой ситуации, но вам никогда не следовало брать деньги за…

Наступила тишина, они смотрели друг на друга. В его глазах – разочарование, а в ее – возмущение.

– В конце концов вы стали его любовницей, сеньорита Амелия, и несправедливо просить меня не осуждать вас. Вы вступили в сговор против моей семьи и теперь просите, чтобы я просто все это принял.

– Я вас ни о чем не просила, кроме того чтобы вы меня не осуждали, дон Габриэль! Но вы, очевидно, не можете перестать это делать! – взорвалась сеньорита Кастро от бессилия и гнева.

Она отвернулась, поняв, что не заметила, как повысила голос. Он подошел и взял ее за плечи. Она, не поворачиваясь, глубоко вздохнула в безуспешной попытке избавиться от сдавленности в голосе.

– Вы меня осуждаете за то, что я выживала как могла, – заявила она. – Разве не выживают как могут люди вашего цвета кожи? Разве я должна была отвечать по долгам отца, когда мать моя находилась при смерти? Разве у нас, благородных женщин, остается какой-нибудь другой выход? – сказала она. – Назовите мне хоть один!

Габриэль почувствовал в ее словах унижение, которое сеньорита Кастро испытывала все эти месяцы, когда сама себя обманывала, мучила и наказывала. Благородным дамам, оказавшимся в беде, не оставалось ничего, кроме как притворяться теми, кем они не являются, держать лицо до последнего, прежде чем покрыться позором.

– Вы можете выйти замуж, – спокойно сказал он.

– А вы можете стать рабом! – воскликнула она.

– Я хотел сказать, что вы можете выйти замуж… по любви, – объяснил он. – И конечно, вы способны на это и на многое другое.

Ей стало стыдно, когда она поняла, что кричала на него лишь потому, что ей было больно, и извинилась. Он ее уже заранее простил за это, ведь Амелии приходилось бороться с непомерным и несправедливым давлением, вынуждавшим ее совершать поступки, недостойные дамы. Габриэль сжал губы, огляделся вокруг, чтобы убедиться, что рядом нет никого, кто мог бы увидеть их, и поцеловал ей руку.

– Несмотря на разочарование, которое я испытал, считаю, что вам хватило смелости рассказать мне все это, не утаив ни одной подробности, – сказал он, прежде чем попрощаться. Ему нужно было отправляться в Кастамар.