Книга Возлюбленная распутника, страница 237 – Виктория Воронина

Доктор запретил говорить молодой леди Уинтворт о том, что ее жених получил смертельные раненияв схватке с волком; и похорошевшая и посвежевшая Мейбелл вышла из своего многодневного заточения в спальне, не сомневаясь в скором возвращении Альфреда к ней. Ей сказали, что дела заставили его спешно уехать от нее, и девушка рассчитывала увидеть его перед намеченной свадьбой.

В ожидании любимого она занялась своим свадебным нарядом, помня, что по традиции в нем должно быть что-то старое, что-то новое, нужно заимствовать чужое и иметь в своем наряде что-то голубое. Мейбелл выбрала алмазную брошь — женщины в роду Уинтвортов традиционно цепляли ее к своему подвенечному платью. Новыми у нее оказались туфельки, в которых она намеревалась идти к своей предстоящей семейной жизни. Ее дальняя родственница леди Бренуэлл прислала ей свой кружевной веер, призванный отмахивать от новобрачной все грядущие беды и неприятности. А в отобранной Мейбелл ленте голубой цвет символизировал ее верность и преданность любимому. В 17 веке для английских невест не было каких-либо ограничений, и они одевались в соответствии со своим вкусом и желанием. Хотя обычно в день свадьбы старались одеться понаряднее, вдовы, выходящие вторично замуж, могли облачиться также в черное или коричневое платье. Под запретом был только зеленый цвет; считалось, что шаловливые человечки из страны эльфов могли напакостить невесте, осмелившейся надеть одежду их цвета. Безнаказанно надеть зеленое платье в день свадьбы могли только колдуньи, но молодая леди Уинтворт вовсе не хотела для себя такой сомнительной славы. Мейбелл задумала надеть то платье, которое было на ней в день ее несостоявшейся казни, считая его счастливым для себя, но при этом она хотела переделать его и дополнительно украсить брюссельскими кружевами.

Глядя на радостные хлопоты своей любимицы, старая няня Дженни не могла сдержать слез, представив себе какое горе ее ожидает, но, не желая смущать Мейбелл, объяснила их неуверенностью в том, что граф Кэррингтон принесет ей счастье.

— Слишком он суровый и непреклонный господин, ласточка моя. Может, ты подумаешь над тем, чтобы найти себе новую любовь в лице более добросердечного джентльмена? — добавила старушка, смутно надеясь на то, что ее воспитанница прислушается к ее словам и будет не так горевать, когда узнает убийственную правду о смерти лорда Эшби.

— Няня, я выхожу замуж за графаАльфреда не для того, чтобы стать счастливой, а чтобы сделать счастливым его! Мне достаточно одного его присутствия рядом с собой, — засмеялась Мейбелл, нежно целуя старую Дженни в щеку. Она ничего не заподозрила в поведении своей унылой няни и пошла прощаться со своими детьми, прежде чем ехать к своей портнихе в Дарлингтон. Джении оставалось только бессильно молчать — доктор Харви строго-настрого запретил всем домочадцам леди Уинтворт говорить ей о том несчастье, которое приключилось с лордом Альфредом, и приказал оберегать ее от всяких волнений. Она только велела кучеру вести молодую хозяйку в Дарлингтон, минуя деревню, где той могли рассказать, чем закончилась ужасная схватка между волком и графом Кэррингтоном.

Но кучеру пришлось свернуть в деревню, поскольку окрестные дороги сильно развезло от таявшего снега. В деревне, едва они поехали по первой улице, им повстречалась похоронная процессия, направляющаяся в церковь на заупокойную службу.