Книга Возлюбленная распутника, страница 238 – Виктория Воронина

— Бен, кого это хоронят? — встревожено спросила Мейбелл лакея, провожая взглядом траурно одетых людей.

— Не знаю, миледи. Говорят, волк задрал человека, — почтительно ответил слуга.

Сердце Мейбелл сжалось от болезненного предчувствия, и она велела ехать к церкви. Внутренний голос говорил ей о том, что погибший относился к числу тех людей, которых она хорошо знала и которыми дорожила. Ей невозможно было уехать, не отдав последнюю дань уважения умершему.

Карета остановилась возле небольшой сельской церквушки и Мейбелл вышла, осторожно приподнимая подол своего атласного платья от хлюпающей под ногами грязи. При виде молодой хозяйки собравшиеся фермеры зашептались, и на их лицах появилось выражение жалости и сочувствия. Мейбелл сочла такое настроение собравшихся людей вполне естественным и их переживания казались ей не относящимися к ней. Девушка вошла в церковь и направилась к гробу, который окружили близкие покойного. Она их плохо знала, но зато лежащего в гробу человека она знала очень хорошо. Глаза Мейбелл расширились, когда она увидела, кто лежит в гробу, ее дыхание прервалось. Эти благородные черты лица, высокий лоб принадлежал егерю ее отца Робу Шарпу, много лет преданно служившему Уинтвортам. Мейбелл невольно охватили воспоминания, и на ее глаза навернулись слезы. Она вспомнила, как семилетней малышкойзаблудилась в лесу, а он нашел ее и спас, когда у нее исчезла всякая надежда на спасение. И это Роб научил ее ездить верхом, понимать лошадей и любить всех животных.

Мейбелл почтительно прослушала всю заупокойную службу, затем подошла к вдове Шарпа.

— Что случилось с Робом, Эстер? — сочувственно спросила она у женщины.

— Волк утащил нашу самую лучшую овцу, миледи, и Роб погнался за ним, — всхлипнула несчастная вдова. — Я умоляла его позвать на помощь соседей, но Роб слишком спешил спасти овцу, и не захотел ждать, говоря, что он своими меткими выстрелами перебьет всю проклятую волчью стаю, которая целую зиму держала в страхе нашу деревню. Тогда я сама побежала к другим охотникам, но они могли отбить у волков только труп Роба.

Мейбелл крепко сжала руку так внезапно овдовевшей Эстер Шарп и, желая хоть как-то поддержать ее, сняла со своего пальца золотое кольцо и отдала его ей. С тяжелым сердцем она села назад в карету, и не слышала, как кто-то сочувственно сказал:

— Бедная наша леди, скоро ей тоже придется залиться слезами от горя. В усадьбе говорят, что граф Кэррингтон совсем плох.

Доктор Саймон Харви был такого же мнения. Он считал, что леди Уинтворт нужно постепенно готовить к мысли о вечной разлуке со своим любимым женихом. С такими глубокими ранами, которые получил лорд Эшби в схватке с волком, долго не живут, и доктора Харви удивляло то упорство, с каким Альфред продолжал цепляться за жизнь. Правда, Саймону Харви порой мерещилось, что тут дело не обошлось без кота леди Мейбелл. Моул фактически не отходил от находящегося без сознания графа Кэррингтона, и доктор заметил — стоит только коту прижаться своим теплым боком к раненому, и дыхание графа становилось более ровным и спокойным. Постепенно доктор Харви признал Моула своим четвероногим помощником и перестал прогонять его от лорда Эшби. И он стал свидетелем чуда. На следующий после отъезда Мейбелл день Альфред открыл глаза и слабым голосом попросил воды. Саймон Харви осторожно смочил губы своего пациента водой, и призвал на помощь все свое врачебное умение и опыт, чтобы закрепить улучшение в состоянии здоровья графа Кэррингтона. Сильный от природы организм раненого графа стал союзником доктора Харви, и Альфред медленно, но уверенно начал идти на поправку.