Книга Возлюбленная распутника, страница 235 – Виктория Воронина

— Долго не задерживайся в парке, милая. Ребенок еще слишком мал, и недавно перенес серьезную болезнь.

— Я только соберу первоцветы, — госпожа Мейбелл их очень любит, — и потом мы с Карлом вернемся в дом, — сказала ему юная няня.

Альфред одобрительно кивнул ей головой — идея порадовать Мейбелл весенними цветами понравилась ему, и Алиса, положив мальчика в плетеную корзину, стоящую на парковой скамье,принялась собирать цветы, выглядывавшие из-под талого снега.

Арабелла увлекла отца дальше по парковой дорожке, желая показать ему дупло дуба, в котором жил ручной ворон Уинтвортов Лорд Лауд. Альфред вслушивался в ее оживленное щебетание, и чувство безграничной любви и счастья все больше начинало наполнять его сердце. Теперь его былой отказ от Мейбелл представал перед ним еще большей ошибкой, чем прежде. Ему следовало жениться на ней сразу же, как только к нему вернулось его былое положение в обществе хотя бы ради этой чудесной девчушки, которая без труда вертела им как хотела. Он должен был узаконить Арабеллу, плоть от плоти своей, и в награду получить возможность наслаждаться ее безотчетной любовью к нему.

После визита к важному ворону дочурка потребовала, чтобы он рассказал ей сказку. Альфред, не в силах устоять перед ее просительной улыбкой, принялся что-то говорить ей о волшебных единорогах. Арабелла слушала, затаив дыхание, и ее безмолвное восхищение было для него лучшей наградой. Еще никогда графу Кэррингтону не сопутствовал такой успех от его выступления, и он готов был рассказывать ей чудесные истории хоть целый день. Но их общение прервала старая Дженни, которая увела девочку и Клауда купаться.

Альфред подумал со щемящим чувством о том, как хорошо было бы, если Мейбелл прошлась с ним сейчас по прекрасному парку, исполненного обновления природы. Тогда они забыли бы обо всем на свете от счастья взаимной любви, среди деревьев с лопнувшими почками и появляющихся из-под земли цветов. Однако доктор Харви продлил заточение Мейбелл еще на неделю, и часто заставлял ее пить снотворное для восстановления ее сил. Альфреду оставалось утешаться только надеждой на скорое воссоединение с любимой, которое уже явно было не за горами. Он думал о желанном свидании, не замечая, как идет время, и его грезы прервало неожиданное появление насмерть перепуганной Алисы, стремительно бегущей к усадьбе. Девушка машинально прижимала к груди падающие из ее руки первоцветы, плохо соображая, что она делает.

— Алиса, что случилось⁈ — встревожено спросил граф Кэррингтон.

— Ох, милорд, из кустов орешника появился огромный волк. К счастью, я была далеко от него, и он меня не заметил, — затараторила юная крестьянка.

— А Карл? — воскликнул Альфред, меняясь в лице при мыслиоб опасности, которая грозила несмышленому ребенку.

Тут запаниковавшая девушка вспомнила о доверенном ей малыше, и в отчаянии всплеснула своими руками, окончательно рассыпая собранные ею цветы.

— Мой маленький господин! Его, наверное, уже съело серое чудовище!!! — в отчаянии запричитала она, и крупные как жемчуг слезы появились на ее светлых ресницах.

— Алиса, беги в усадьбу за подмогой, а я пойду за ребенком и постараюсь отбить его у зверя, — резко произнес граф Кэррингтон.

Решительный тон графа словно вселил решительность в пугливую девушку. Она кивнула в знак понимания головой, и во весь дух помчалась к поместью звать на помощь. Альфред же побежал в сторону скамьи, на которой он в последний раз видел мальчика. Никогда еще он так быстро не бежал стремительно, отчаянно, на разрыв сердца. Страх не успеть изо всех сил подгонял графа Кэррингтона, и немыслимая скорость туманила его взгляд. Проклятая скамейка все не появлялась и не появлялась, словно ее местонахождение заколдовали шаловливые эльфы.