Книга Возлюбленная распутника, страница 234 – Виктория Воронина

Все документы граф Кэррингтон написал в обществе слепого кота. С первого вечера Моул, несмотря на свою слепоту, точно определил его местонахождение и с легкостью акробата залез к нему на колени. Альфред даже поразился такой привязанности к нему животного, ведь он ни разу не приласкал пушистика. Должно быть, валлийка Гвинет была права, утверждая, что от него исходит хорошая энергетика, и поэтому к нему тянутся все живые существа. Тем не менее, Альфреду было приятно, что кот Мейбелл признал в нем своего хозяина, и Моул получил разрешение нежиться на его коленях, сколько ему захочется.

Покончив с денежными делами, Альфред приступил к более приятному и желанному занятию — к подготовке своего бракосочетания с любимой девушкой. Он отправился к священнику здешней приходской церкви Герберту Доу с просьбой сделать оглашение о предстоящем венчании. Священник с готовностью согласился выполнить просьбу столь знатного лица, и заодно сделал несколько наставлений своему новому прихожанину.

Был полдень, но граф Кэррингтон проявил необходимую осторожность и съездил к отцу Доу в сопровождении нескольких слуг с заряженными ружьями. Даже днем расплодившиеся за последний год волки представляли собой нешуточную опасность для путников, которые рисковали ходить мимо леса. Их мучил отчаянный голод, и сильный в стае пожирал слабого. Ночные ветры пели им о сильных холодах, идущих с севера, и оголодавшиеволки сутками бегали зимой по лесам в поисках пищи, пока не приблизились вплотную к жилищу человека. Ни капканы, ни отрава не помогали справиться с нашествием серых хищников, и вечером никто не рисковал покидать свои дома. Люди плотно закрывали двери своего жилья и спускали во двор бойцовых собак. Только так можно было жить в относительной безопасности ранней весной 1689 года.

Когда Альфред доехал до парка Уинтвортов, его бдительность несколько притупилась, и он отпустил своих телохранителей, полагая, что вблизи большого поместья волки не осмелятся проявить себя. Он соскочил с коня, и его лицо осветилось нежной улыбкой при виде Арабеллы, гуляющей со своим сенбернаром Клаудом. Неподалеку от них прохаживалась юная Алиса со своим маленьким питомцем на руках. День был ясный, солнечный, старый парк, в котором пробуждалась новая жизнь, так и располагал к длительным прогулкам и веселым играм. Граф Кэррингтон сначала подошел к Алисе и спросил, глядя на малыша, на шее которого висел амулет с заячьей лапкой:

— Это и есть наш маленький принц?

— Да, ваша светлость. Он очень спокойный и хороший ребенок, — почтительно ответила ему пятнадцатилетняя няня.

— Дай мне его, милая, — сказал граф Кэррингтон, и Алиса послушно протянула ему малыша. Альфред бережно взял ребенка на руки, испытывая какое-то удивительное душевное тепло от его тяжести. Когда-то новость о будущем появлении этого мальчугана на свет сделала его самым несчастным человеком на свете, сын Якова Второго и Мейбелл был для него живым свидетельством измены его возлюбленной. Но теперь Альфред не вспоминал о своем гневе, этот славный малыш, доверчиво смотревший ему прямо в глаза, был для него частицей его дорогой Мейбелл, и он принял его всем своим сердцем, словно Карл был его сыном тоже.

Арабелла подбежала к нему, требуя от него своей доли его внимания, и граф Кэррингтон отдал Карла Алисе со словами: