Книга Возлюбленная распутника, страница 14 – Виктория Воронина

— Ах, я ничего не хочу слышать, — Мейбелл крепко закрыла глаза и замотала головой, стараясь отогнать страшные картины безотрадного будущего, представленные ей графом Кэррингтоном. Затем она открыла глаза, подбежала к своему собеседнику и пылко обняла его, надеясь воспользоваться хоть этой возможностью близко соприкоснуться с ним.

— Милорд, зачем нам думать о завтрашнем дне, когда нас ждет упоительная ночь, воспоминание о которой будет поддерживать мою жизнь, — страстно прошептала она на ухо графу Кэррингтону, цепляясь за его рукав. — Если бы вы знали, сколько я преодолела преград, препятствующих моей встрече с вами, то вы тогда не предлагали мне так легко отказаться от этой незабываемой ночи с вами, словно от ничего не значащей прогулки по липовой аллее.

Эти страстные слова глубоко влюбленной девушки окончательно поколебали решимость Альфреда Эшби быть недоступным для нее. Граф даже покачнулся от волнения,чего с ним не бывало уже несколько лет, и он с удивлением посмотрел на прекрасное в своей мольбе лицо Мейбелл, которая могла произвести в нем разительные внутренние перемены. Откуда-то в его давно окаменевшем сердце появилось неудержимое желание касаться ее, ласкать, пробовать на вкус бархатность ее кожи… И это было так удивительно, словно Мейбелл была единственной женщиной на свете, способной сделать его счастливым.

— Что ж, Мейбл, если вы этого так сильно желаете, я проведу с вами эту ночь, — со сдержанным вздохом произнес граф Кэррингтон, и начал раздеваться.

Он отцепил свою шпагу от пояса, снял камзол, прочую одежду, и небрежно повесил все детали своего туалета на китайскую ширму, которая стояла возле окна. Последним он сдернул со своей головы длинный черный парик с причудливо завитыми кудельками, и открыл свои короткие рыжие волосы.

Мейбелл стояла неподвижная и растерянная. Внутренне она была не готова лицезреть наготу лорда Эшби; вдобавок, без своей одежды и парика он выглядел совершенно другим человеком и пугающим незнакомцем.

Граф Кэррингтон заметив, что невинная девушка готова запаниковать, быстро взял ситуацию под свой контроль, желая избавить ее от смущения. Он бережно поднял ее лицо за подбородок и мягко прикоснулся поцелуем к ее губам, постепенно все более глубже и настойчивее проникая в ее рот. Уверенными движениями опытного любовника лорд Эшби начал освобождать круглые и тугие как молодые яблоки груди Мейбелл от черного бархатного платья, и все возрастающее наслаждение помогло девушке быстро успокоиться и во всем довериться своему любовнику.

Мужские руки ласкали ее тело, сильные пальцы слегка сжимали соски. Это для Мейбелл было немного больно, и в то же время очень приятно. Ее накрыло безграничное блаженство, о котором она прежде не догадывалась. Вся она словно плавилась в огне любви, в порыве страсти забилась, выгибаясь дугой, а ее любовник содрогнулся и застыл, стремительно изливаясь в нее.

Слух Матушки Уайборн, подслушивающей у двери Малиновой спальни уловил скрип кровати, характерный для нее при возлежании совокупляющихся тел, крик удовлетворенной девушки, и она довольно прищелкнула пальцами. Гип-гип, ура! Девочке удалось-таки уломать гордого, неприступного графа Кэррингтона, теперь он покорно исполняет ее любовную прихоть.Матушка Уайборн торжествовала, в ней заговорила женская солидарность. В течение долгих лет сначала она, потом девушки из ее заведения служили покорными игрушками для мужской похоти. Мужчины привыкли с видом владык мира приходить в ее дом, и за один соверен самый уродливый и отталкивающий из них мог забрать самую прелестную ее девочку для своих омерзительных утех, а они все должны были при этом приветливо улыбаться своим клиентам. Теперь Ханна Уайборн чувствовала себя в какой-то мере отомщенной при мысли о том, что самый представительный и гордый из ее клиентов теперь сам послужил товаром и средством для удовлетворения женского желания. Вот потешатся ее девушки, когда она утром расскажет им о такой новости.