Книга Гишпанская затея или История Юноны и Авось, страница 99 – Николай Сергиевский

Потом отцы вдруг исчезли, и причина этого легко объяснилась. В президио проник слух, что между испанским и английским флотом произошла решительная битва у мыса Трафальгара на юго-западном берегу Испании, где английский адмирал Нельсон нанес полное поражение соединенному франко-испанскому флоту, что Россия готовится присоединиться к Англии и что в виду этого из мексиканского порта Сан-Блаз послан в Сан-Франциско испанский фрегат с приказом схватить «Юнону» и объявить ее вместе с грузом товаров военным призом. Для монахов это было бы, конечно, наиудобнейшим разрешением вопроса. Все это было работой какой-то враждебной России подпольной руки.

Только что Резанов узнал обо всех этих слухах, приехав пить утренний шоколад в президио, как прискакал к нему с «Юноны» бледный от страха Иван с сообщением, что на корабле вспыхнул бунт. Резанов поскакал обратно на судно. Хвостов доложил, что люди неожиданно вышли из повиновения и собираются скопом покинуть «Юнону».

– Что за причина?

– Да по-видимому проник сюда слух, что идет гишпанский фрегат, чтоб схватить «Юнону».

– Тогда все понятно. Велите высвистать людей наверх.

Когда команда собралась, Резанов, злой и мрачный, обдал людей синим холодом своих глаз и, обращаясь сначала к русским промышленникам, сказал, отчеканивая каждое слово:

– Слухи о гишпанском фрегате – глупая сплетня. Ежели кто-нибудь осмелится покинуть корабль, гишпанские власти немедленно схватят того и вышлют в Россию. Там его ждет ссылка на вечное поселение в Сибири или Русской Америке.

То же он сказал алеутам на их языке и американским матросам – по-английски. Вслед затем он открыл суд, обнаружил четырех подстрекателей, трех американцев одного пруссака, и по указу его величества вынес им приговор: двадцать ударов плетьми каждому и заключение на хлеб и на воду на одном из уединенных островов залива впредь до ухода «Юноны» в обратный путь. В присутствии всей команды виновные были обнажены до пояса, привязаны поочередно к фок-мачте и наказаны. Затем на них надели наручники и заперли в трюме впредь до отправки их на остров с согласия губернатора. Разозленный всем этим происшествием, Резанов пошел осматривать судно. Всюду он обнаружил грязь и упадок дисциплины, как результат того, что лейтенанты с Д'Вольфом распустили команду, проводя все время на берегу. Жилая палуба давно не убиралась и в ней стояла вонь. Бак утопал в грязи. Снасти валялись неприбранными. Непросушенные и кое-как сваленные в кучи паруса гнили.

Резанов дал гонку лейтенантам и Д'Вольфу.

– Возмутительно, судари. Всюду мерзость запустения и полный развал дисциплины. Виноваты во всем вы, включая сегодняшний бунт. Только и делаете, что бражничаете в гарнизонном собрании. Потрудитесь подтянуть команду и привести судно в полный порядок. До этого – никаких отлучек на берег. И объявите людям, что в случае новых волнений команде будет наполовину сокращен паек и все поголовно будут подвергнуты телесному наказанию. Разойтись по местам и приступить к работе. Повернувшись, чтоб идти к себе, Резанов вдруг увидал груду распластанных птиц и тюленьих кож, сушившихся на солнце на люках, распространяя отчаянное зловоние.

– Это еще что за гадость? – крикнул он.

– Образцы местных птиц, собранных доктором Лангсдорфом для набивки чучел, – сухо объяснил Хвостов.