Книга Гишпанская затея или История Юноны и Авось, страница 102 – Николай Сергиевский

И они вошли в столовую, где на столе издавал вкусный пар окорок ветчины и на другом блюде румянились поджаристые тамали – пирожки с мясом и кукурузой.

На крепостной двор, отчаянно визжа на разные лады огромными колесами, съезжались «карретты» – грубо сделанные трясучие двуколки, в которых сидели отцы из равных миссий в коричневых сутанах. Товары «Юноны» разбередили нужду монахов в сельскохозяйственных инструментах и орудиях, ропот их возрастал. Боясь, что слухи о волнениях в миссиях дойдут до столицы Мексики, губернатор пригласил представителей нескольких миссий приехать к нему в этот день после дневной сиесты, чтобы успокоить их. Оставляя своих мулов под присмотром крепостных конюхов, отцы сходились у входа в приемную при покое губернатора в дальнем конце комендантского дома, ожидая его приезда.

Губернатор с комендантом вернулись домой в отличном настроении. Кивнув отцам, он прошел в свой покой. Комендант объявил им, что губернатор скоро их примет, немного отдохнув после поездки, и прошел к себе. Донна Игнация мирно похрапывала на своей половине. Конча ждала решения своей судьбы у себя в спальне.

Резанов нервно шагал по прохладной зале.

– А, синьор камареро! – приветливо улыбнулся комендант, входя в залу. – Как всегда, рад вас видеть. Но почему вы тут в таком одиночестве?

– Дамы отдыхают, синьор Аргвельо, а я поджидаю вас, чтобы поговорить по важному делу.

– Надеюсь, ничего неприятного?

– Вот, побеседуем…

– Весь к вашим услугам, синьор камареро. Прошу ко мне в кабинет.

Вошли, сели.

– Итак?

– Синьор Аргвельо, я пришел просить руки вашей дочери Марии де ля Концепчион…

Комендант отпрянул от стола.

– Я не ослышался, синьор камареро?

– Я понимаю ваше удивление, синьор Аргвельо. Но я люблю вашу дочь…

– Вы здесь так недавно!..

– Четвертую неделю. Срок предостаточный, чтоб человек, проживший не малую жизнь и повидавший свет, смог оценить совершенно исключительные достоинства такой исключительной девушки, как дочь ваша.

– Покорно благодарю, – склонился комендант. – Но я не понимаю… Я просто не могу освоить этого. Вы хотите увезти нашу любимую дочь на другой конец света, навеки разлучить с нами…

– Зачем же навеки, синьор Аргвельо? Она будет, конечно, приезжать навещать вас.

– Такие расстояния!

– Что ж расстояния! Мне, вероятно, придется время от времени приезжать на Аляску и подолгу жить там. А оттуда сюда – рукой подать. Смело могу сказать, на лицо все условия, чтобы наша дочь была счастлива. Я люблю ее искренно и глубоко, я обладаю хорошим состоянием и высоким положением. Ваша дочь будет принята при дворе. Ваше имя станет известно не только при русском дворе, но, естественно, и при дворе испанском. Наш брак будет иметь большое политическое значение. Он, может быть, поведет к скреплению навсегда уз России и Испании. Вникните во все это беспристрастно. Речь идет ведь не об обыкновенном браке. Такой случай в жизни вашей дочери исключителен, он может никогда не повториться.

– Ваше высокопревосходительство, я понимаю все это. Вы делаете мне большую честь. В глубине сердца я всегда таил мысль, что достойных женихов для моей дочери здесь нет. Не даром же она фаворита Калифорнии. Но, синьор камареро, как ни искренно я расположен к вам, как ни велика для меня честь вашего предложения, брак такой решительно невозможен. Я считаюсь здесь одним из столпов католической церкви. Меня даже прозвали «Эль Санто». Вся семья моя, включая дочь мою, – ревностные католики. Если я выдам за вас дочь, от нас ведь все отшатнутся, как от прокаженных. Для меня, всю жизнь верой и правдой служившего церкви, престолу и отечеству, такой удар на старости лет был бы не заслужен и слишком тяжел.