Онлайн книга «Гишпанская затея или История Юноны и Авось»
|
На глазах сурового воина навернулись слезы. Темное лицо его в глубоких складках сморщилось и сразу постарело. – Но, дорогой мой синьор Аргвельо, почему же все это должно случиться? – С точки зрения нашей церкви вы схизматик, синьор де Резанов, и этим все сказано. – Синьор Аргвельо, разберемся. Я понимаю, вы глубоко религиозный человек, но ведь не фанатик же. Во-первых, выйдя за меня, ваша дочь не утратит своей веры. Правда, по законам нашей страны, она должна бы перейти в православие, но в исключительных случаях допускаются изъятия из этого общего закона. И я совершенно уверен, что государь разрешит такое изъятие. Он также не откажет мне войти с ходатайством пред его величеством королем Испании, а также пред святейшим отцом, папой римским, о разрешении вашей дочери выйти за православного, не утрачивая своей веры. Затем, хотя католики действительно называют православных схизматиками, но ведь вера-то и все таинства в существенных чертах своих у нас одинаковы. Синьор Аргвельо, я не вижу никаких оснований к тому, чтобы религия могла послужить препятствием к нашему браку. – Боже Ты мой, Боже! Но ведь с нашей общей то точки зрения вы как-никак все же еретик, синьор камареро! Принять еретика в мою благочестивую семью! Иезус Мария! – Все это кажется страшным лишь по началу, синьор Аргвельо. Вдумайтесь спокойно в мое предложение и вы увидите, что ничего действительно страшного в нем нет. Потемневшее лицо коменданта приняло совершенно несвойственное ему выражение полной растерянности. – Моей дочери нет и полных шестнадцати лет, – прибег он к последнему аргументу. – Насколько мне известно, синьора Аргвельо уже подарила вам вашего первенца именно в этом возрасте. Полноте, дорогой синьор Аргвельо, вспомните молодость, вспомните, как донна Аргвельо дала вам обещание выйти за вас, как родители ее были против, как… – Боже мой! У вас на все есть возражения, синьор камареро. Недаром вы дипломат. Куда уж мне спорить с вами! Хорошо, я обсужу это дело с женой и с отцами – на то они существуют, чтобы думать за нас и, кстати, они сейчас тут, и дам вам ответ завтра. – Благодарю вас, синьор комендант, я буду ждать его терпеливо на корабле. Резанов откланялся и быстро вышел. Комендант проводил его до двери. Затем, заломив в жесте отчаяния руки над головой, он постоял так несколько мгновений, превозмог себя и направился к жене, сладко предававшейся сиесте. Дама рыхлая и умом ставшая не бойкой, донна Игнация никак сразу не могла в толк взять, почему дон Хозе выбрал такое неурочное время, чтобы говорить с ней об этом милом русском синьоре камареро. Но когда, наконец, она стряхнула с себя сонные чары и случившееся предстало пред ней во всей своей страшной наготе, лицо комендантши вытянулось на дюйм длиннее обыкновенного, рот ахнул и остался открытым, руки всплеснулись и прижались к груди с скрещенными пальцами и глаза вознеслись к небу. Затем вдруг открылся клапан отчаяния и полились восклицания! – Ай-йи, ай-йи, ай-йи Диос де ми альма! Выдать Кончу за схизматика! Который крестится справа налево! И крещен погружением! Ай-йи, страсти какие! Ай-йи, ай-йи! – Да постой ты, Игнация! Чего раскудахталась, в самом деле! Нельзя же так. Надо толком обсудить, Кончу позвать. Ты вспомни, как мы с тобой когда-то… |