Книга Гишпанская затея или История Юноны и Авось, страница 105 – Николай Сергиевский

Разочарованные отцы выходили из покоев синьора Аррильяги, когда комендант торопливо подошел к падре Абелье.

– Беда у нас, – сказал он, отведя монаха в сторону. – Духовная дочь ваша влюбилась, не спросясь у нас, и хочет замуж. Вразумите ее, падре Абелья, посовещайтесь с падре Мартыном, как быть, и поспешите ко мне с женой в залу. А Конча пусть подождет у себя. Монах склонился и отправился исполнять поручение.

Он застал свою всегда жизнерадостную духовную дочь в слезах.

– Дочь моя, – ласково положил он ей руку на плечо, что случилось? Очистите свою душу покаянием. В чем чувствуете себя грешной?

– Грешной? – необычно резко ответила Конча. – Ни в чем! Я полюбила и хочу выйти замуж. Это грех?

– Как сказать, дочь моя, – начал мямлить монах. – Воздержание от брака Господу угоднее брачного состояния. Однако, само по себе желание ваше не представляет греха, если выбор ваш пал на достойного избранника. Назовите мне имя его, дочь моя.

– Синьор камареро де Резанов…

Неожиданный удар грома над самой головой меньше удивил бы падре Абелью. На несколько мгновений он лишился дара слова.

– Дочь моя, вы поразили меня, – сказал он, наконец – Синьор камареро всеконечно прекраснейший человек, но, дитя мое, – ведь он схизматик!

– Слушайте, ми падре, – вскипела Конча. – Раз он хороший человек, я совершенно уверена, Богу решительно безразлично, как он крестится справа налево или слева направо. – Ай-йи, ай-йи, дочь моя! Как можете вы судить за Бога! Ваше суждение очень легкомысленно.

– Я о Боге сужу лучше вашего, ми падре, если вы приписываете ему такую мелочность. Слушайте! Я люблю синьора де Резанова и жить без него не могу! Если мне дадут спокойно за него выйти, я останусь послушной дочерью нашей церкви. И это будет ей на пользу. Если мне не разрешат, я отрекусь от всего, буду всю жизнь думать только о моем избраннике и, если схизматики идут в ад, так и я туда же с радостью пойду, чтобы хоть после смерти соединиться с ним. И этому вы помешать не сможете. И кос вам не видать. Я люблю, люблю, люблю его!

И в полном исступлении она вдруг забарабанила обоими кулачками по столику, стоявшему между нею и монахом.

Падре Абелья отпрянул от нее в ужасе.

– Дочь моя, ради всего святого, опомнитесь. Ваши слова и действия – смертельный грех, за который вас может постичь страшное наказание. Скорее встаньте на колени лицом к распятию и медленно прочтите вслух вот эту «Молитву кающейся грешницы» сто раз, – подал он ей свой требник, раскрыв его на нужной странице. – А я пойду поговорю с вашими родителями.

Конча вдруг приняла смиренный вид.

– Падре Абелья, вы ведь добренький, помогите мне, – кротко взмолилась она. – А я в долгу не останусь.

– Ладно уж, ладно уж, – ответил монах, кладя ей руку на голову. – Молитесь.

И указав великой грешнице на распятие в углу комнаты, совершенно сбитый с толку духовник ее отправился посоветоваться с своим помощником. Ссориться со знатным русским никакого расчета не было. Брак комендантской дочки с ним мог представить немало выгоды для скромной церкви св. Франциска Ассивского. Надо было только выяснить, не ставит ли католическая церковь определенного запрета на браки с схизматиками. Этого падре Абелья хорошо не помнил. Он был мало учен, а что знал – давно перезабыл на краю света. Падре Ландаэта был моложе и начитаннее его. Надо было с ним посоветоваться.