Онлайн книга «Гишпанская затея или История Юноны и Авось»
|
Глава 17 Победа на всех фронтах После раннего завтрака на следующее утро комендант поспешил поехать на «Юнону». – Я к вам с добрыми вестями, синьор камареро, – сказал он. – Оба мы, жена и я, на ваш брак с нашей дочерью согласны. Резанов вздохнул с облегчением. – Не нахожу слов, чтобы выразить вам мою признательность. Вы оказываете мне большую честь, синьор Аргвельо. – Что вы, синьор де Резанов, – запротестовал комендант, – это вы нам такую честь оказываете. Давайте обсудим некоторые формальности. Вы уверены, что государь император изъявит согласие на ваш брак с католичкой и исхлопочет разрешение Ватикана на брак моей дочери с вами? – Совершенно уверен. Немедленно по получении такого разрешения я пущусь обратно. Весь путь возьмет года полтора, никак не больше двух лет. – Долгий срок, – покачал комендант головой. – Многое может случиться в течение двух лет… – Сделаемте так. Для спокойствия вашей дочери устроимте помолвку теперь. – Пожалуй. Но оглашать ее до возвращения вашего мы не будем. – Это как вам угодно. Затем, как только я вернусь, мы обвенчаемся здесь по обряду католической церкви, а, приехав в Петербург, вторично обвенчаемся по обряду православному. Добавлю еще. Если по истечении двух лет я не вернусь, ваша дочь вольна считать себя свободной. Это будет означать, что меня в живых больше нет. – Да будет так, – тихо ответил комендант. Он встал, обнял Резанова и суровое лицо его просияло. – А знаете, синьор камареро, хоть поневоле я противился, а ведь в душе-то я все время был очень рад. Я полюбил вас, как родного. И вот что: перебирайтесь-ка к нам сейчас же. Негоже, чтобы мой нареченный зять жил в тесноте на корабле, когда на берегу у него есть родной кров. Губернатор того же мнения, и комната вам уже готова. Распорядитесь перевезти ваши вещи, да поедемте порадовать Кончу. По приезде в президио, комендант привел донну Игнацию и Кончу, и родители благословили жениха с невестой. Дав жене вдоволь наохаться по этому поводу, комендант увел ее. Резанов обнял Кончу. Она замерла у него на груди. – Скажи мне по-русски, что ты меня любишь, – сказала она, наконец. – Я люблю тебя, голубушка. – Как я буду тебя звать? Как тебя звала твоя мать? – Николушка… – Николюшка? Как нежно! Николюшка, я люблю тебя голюбушка… Он хотел поправить ее, но вошел губернатор и в свою очередь раскрыл объятья. – Ну, ваше высокопревосходительство, и поразили же вы меня! Поздравляю от души. Стрекоза эта мне, как дочь. Ведь я с отцом ее дружу вот уже тридцать лет. Горд, что на долю дочери моего друга выпала такая честь. Ну, стрекоза, давай уж и с тобой на радостях обнимемся. Да сделай милость, накорми ты меня завтраком. Я тут из-за вас обоих наголодался. А после поговорим о делах. После завтрака губернатор с Резановым прошли в кабинет коменданта и раскурили турецкие папиросы. Губернатор начал: – Будем говорить откровенно, дон Николас, позвольте уж я буду вас так теперь называть на правах друга вашей новой семьи. В последние дни к нам пришли тревожные слухи насчет враждебных намерений России. В виду известных вам строгих приказов испанского правительства нам пришлось волей-неволей насторожиться и принять кое-какие меры. Теперь все это отпадает. Сомнений у меня больше нет: слухи нелепы, вы наш. Пора так или иначе закончить ваше дело, чтобы вы могли поспешить в Петербург хлопотать о вашем браке. Что вы можете предложить? |