Книга Гишпанская затея или История Юноны и Авось, страница 110 – Николай Сергиевский

Праздник Божье Тело, справлявшийся особенно пышно в местной миссии, привлекал туда обычно гостей со всех концов обеих Калифорний. В этом году съезд предполагался особенно многолюдный, так как секрет помолвки «фавориты» с блестящим русским камергером быстро распространился и многим хотелось попасть на бал в гарнизонное собрание или хоть поглазеть на счастливую пару.

Съезд приглашенных и неприглашенных начался с понедельника. Во вторник, после раннего завтрака, все Аргвельо с гостями веселой кавалькадой двинулись на ранчо, куда заранее дано было знать. Поместье представляло маленькое герцогство с громадным помещичьим домом. Обед, на который по-старинному обычаю приглашены были все служащие ранчо, включая ковбоев– «вакерос» с женами и детьми был сервирован в огромнейшем зале на длиннейшем столе, во главе которого сидел хозяин – «падроне» – с семьей и гостями. После сиесты поехали верхом смотреть состязания ковбоев. Пока они проделывали чудеса ловкости на горячих мустангах, не уступавшие казацкой джигитовке, Конча с Резановым незаметно свернули с беговой площадки по дорожке в лес и ехали рядом, почти касаясь друг друга.

– Это поместье твоего отца – целое царство, говорил Резанов. – По нему можно судить о богатстве всей страны. И помимо всех этих богатств видимых, сколько их вероятно скрыто под землей! Серебро тут находили. Говорят, и золото есть. Если бы этой страной как следует заняться!

– Ты и вправду собираешься это сделать?

– Слушай, Конча. Мои завистники пытаются убедить вот уж третьего монарха, что я пустой мечтатель. После моей теперешней удачи здесь, мои враги увидят, как они были близоруки. Я докажу им, чего я могу достигнуть. Ручаюсь тебе, что не далее, как через пять лет, здесь будет заложена вторая русская держава, в основу которой я положу мирное содружество с твоим народом, как я уже говорил. Еще через несколько лет в бухте в Сан-Франциско будет стоять новый грозный русский флот, который я сам построю, и Япония сама придет просить меня о дружбе. Так будет. Ничто, кроме смерти, не сможет помешать этому. А смерти я меньше всего боюсь. Какая смерть! Я жить хочу и буду жить бесконечно долго. По дороге в Калифорнию я думал, я уже отживший человек. Теперь, благодаря тебе, я начал жить заново, я весь полон сил и энергии. Ты – моя новая жизнь и сила!

Их лошади стали. Он взял ее за талию, привлек к себе и в первый раз стал пить ее поцелуи с неутолимой страстью, зажигавшей и ее, пробуждавшей в ней женщину. Откинув голову, она сама обняла его шею рукою, чтобы сильнее его целовать, чтобы он от нее не оторвался. И когда лошади сами тронули, они снова остановили их и с словами нежной любви бесконечно ласкали друг друга. А когда, наконец, они нашли силы оторваться друг от друга и повернули назад, она ехала новая, томная, точно в трансе, и все повторяла, как она его любит.

И он, холодный, сдержанный от природы, ликовал, поняв, какое огромное счастье равно разделенного обладания даст ему брак с этой чудной девушкой.

Она вскрикнула в отчаянии:

– Ах, если бы не разлука!..

Он ответил бодро:

– Что значит несколько месяцев в сравнении с вечностью нашей любви! Разлука только увеличит наше счастье!

– Вот радость будет, когда ты вернешься! С мыслью о ней будет легко претерпеть разлуку. Ну, давай бодро вперед на перегонки с грустными мыслями!