Книга Гишпанская затея или История Юноны и Авось, страница 79 – Николай Сергиевский

– Доброе утро, доброе утро, синьор камареро, – встретила его Конча, как старого знакомого, протягивая ему обе руки. – Шоколад готов, утро прелестно, мы будем завтракать здесь на веранде под розами.

– И вы прелестны, как это утро и эти розы, – ответил Резанов, дружески пожимая протянувшиеся к нему ручки.

– Позвольте представить вам еще двух моих помощников: старшего моего офицера, лейтенанта Хвостова и шкипера Д'Вольфа.

– Боже, опять какой великан – с шутливым ужасом воскликнула Конча, глядя на Хвостова. – Неужели у вас все русские такого огромного роста? С народом таких великанов надо жить в мире таким пигмеям, как мы! И мы будем друзьями, не правда ли, синьор Хвостов, не правда ли, синьор Давыдов?

Оба лейтенанта, не понимая ни слова, смеялись, слушая ее мелодичный щебет и пожирая ее глазами.

Вошла донна Игнация, собрались другие члены семьи.

– Мама, скорей завтрак, – заторопила Конча. – Синьор камареро очень торопится в миссию.

– И вовсе не тороплюсь, – рассмеялся тот.

– Ну, все равно, я очень тороплюсь заниматься с вами… испанским языком. Страх не терпится посмотреть, какая я учительница!

За завтраком начались расспросы о России, о молодом императоре, придворной жизни и обычаях, о придворных балах.

После завтрака Конча сказала Люису показать гостям гарнизонное собрание и казармы, а сама с Резановым прошла на дальний конец веранды. Его отделял от всей веранды трельяж роз, которые, свешиваясь с потолка, вились также по железной решетке пред выходившим сюда окном залы.

– Это мой уголок, – сказала Конча. – Здесь никто не помешает нашим урокам.

– Урокам, собственно, чего? – с улыбкой спросил Резанов.

– Гм. Что такое дипломатия?

– Хитрое искусство вести переговоры с иностранными государствами.

– Ну, значит, урокам дипломатии, так как я буду учить вас хитрому искусству вести переговоры с нашими губернатором и отцами монахами. А попутно я буду, конечно, исправлять ваш испанский. Чтобы я могла быть успешной в моих дипломатических советах, главное условие – полное доверие ко мне. Клянусь всем для меня святым – а я очень религиозна – что никогда никто не узнает ни одного слова из того, что вы мне доверите. Вопрос первый: для какой цели вы приехали?

– Чтобы ответить на этот вопрос, я должен коснуться целей моего путешествия вообще. Я выехал из Петербурга летом 1803 года с двумя поручениями моего государя: завязать сношения с японским микадо и наладить порядки в Русской Америке. В Японии, как вы по-видимому слышали, я, в силу причин в большой мере от меня не зависевших, потерпел полное поражение, чем при случае расскажу подробно. Такая же полная неудача угрожает мне в отношении второго поручения. Скажу откровенно: если она случится, я погиб.

Она всплеснула руками.

– Но почему же?

– Вы вероятно знаете, что Русская Америка, или, что то же самое, Российско-американская компания, представляет огромнейшее предприятие добычи и продажи ценных мехов на подобие Ост-Индских компаний и английской Гудзоновой. Участниками его состоят государь и члены его семьи и видные русские государственные деятели. Привлек их я, и поэтому позор неудачи лег бы преимущественно на меня. Доходы компании очень большие, но порядка в Русской Америке мало. И вот, государь и послал меня, чтобы наладить там порядок, упорядочить добычу зверя и жизнь самих звероловов-промышленников. Главный бич Русской Америки это – голод и цинга. Они быстро истребят население Аляски, если я не накормлю его. Единственный способ наладить правильное питание Аляски заключается в том, чтобы завязать прочные торговые сношения с вашей Калифорнией и добывать отсюда имеющиеся у вас в изобилии продукты. В виду запрета, наложенного испанским правительством, установить такие регулярные торговые сношения будет, я знаю, трудно. Потребуется время. Накормить же население Аляски надо немедленно. И вот, что я придумал. На моем корабле «Юнона» имеется двести две тонны первосортных и самых разнообразных товаров, американских и английских, которые мне пришлось купить у Д'Вольфа вместе с кораблем. Я решил спрятать мою дворянскую спесь в карман и стать купцом: я приехал сюда, чтобы продать эти двести две тонны товаров и вместо них привезти на Аляску двести две тонны пищевых продуктов. Если это удастся, народ Аляски будет избавлен от голодной смерти, я сохраню доверие государя, поддержу разваливающееся огромное дело и спасу личное состояние, почти целиком вложенное в это дело. Если это не удастся, вывод ясен: дело может погибнуть, а карьера моя наверно погибнет. Я никогда не вернусь в Петербург, предпочтя медленную смерть на Аляске позору бесславного возвращения в столицу.