Онлайн книга «Гишпанская затея или История Юноны и Авось»
|
– Должно быть, толмача везут, – высказал догадку Резанов. – У них ведь монахи на все руки мастера, как мне довелось на Тенерифе убедиться. Ну, я пока пойду к себе подождать, чем кончатся переговоры. A вы, доктор, с лейтенантом Давыдовым действуйте. Тем временем кавалькада примчалась обратно к берегу, к которому «Юнона», пока она становилась на якорь, пододвинулась довольно близко. Как теперь можно было разглядеть невооруженным глазом, кавалькада состояла из нескольких молодых офицеров, которые, видимо, торжественности ради наспех разукрасились мексиканскими плащами «серапейями» ярких цветов. Островерхие соломенные сомбреро с серебряными или золотыми позументами и такими же кистями, свисавшими с широких полей, дополняли их костюм. Спешившись, начальник отряда любезным жестом пригласил доктора и Давыдова, дожидавшихся у трапа, пожаловать. Шлюпка была готова; и через несколько минут делегаты Резанова пристали к испанскому берегу. Выйдя из шлюпки и подойдя к отряду, Лангсдорф вдруг сделал какое-то сложное антраша, галантно выставил правую ножку, согнулся, сорвал шляпу и лихо отмахал ею два полукруга так, что оба раза шляпа почти коснулась земли. Удивленный Давыдов подумал, что «док», должно быть, переборщил в своей галантности, верно позаимствовав такой чудной способ здороваться из какого-нибудь старинного рыцарского романа. Но когда испанцы начали проделывать в ответ такую же галантную гимнастику, великан Давыдов тоже сорвал свою треуголку и отплясал с нею «шляпный менуэт», как он потом рассказывал. Проделав салют, испанцы и русские постояли минутку, приятно улыбаясь и разглядывая друг друга. Начальник отряда, типичный молодой испанский черноволосый грант, почти юноша, с приятным открытым лицом, которому он тщетно пытался придать официальную важность, выглядел воинственно: из-под «серапейя» малинового цвета с золотом вела длинная сабля и ботфорты его из мягкой желтой кожи, пестро расшитые шелком, были украшены огромными серебряными шпорами. Рядом с ним стоял высокий, худой монах, с постным выражением лица, в коричневой сутане францисканского ордена. Первым заговорил начальник отряда, задав вопрос по-испански. В ответ Лангсдорф попробовал свой португальский. Начальник отряда попытался понять, видимо несколько слов разобрал, но все же с сомнением покачал головой. Лангсдорф попробовал французский, английский, – тот же результат. Тогда монах повторил вопрос по-латински, и Лангсдорф, владевший латинским совершенно свободно, так и затараторил: – Мы жители северной страны, Россией именуемой. Прибыли сюда с намерениями дружественными, заканчивая наше долгое кругосветное путешествие, совершенное по приказу нашего императора, его величества царя всея России Александра І. Корабль наш «Юнона» представляет часть оной экспедиции. Им командуют старшие лейтенанты флота его величества Николай Хвостов и здесь стоящий Габриэль Давыдов. На борту нашего корабля находится его высокопревосходительство господин… – Лангсдорф запнулся, не зная, как передать «действительный камергер», но сейчас же нашелся, – «канцеляриус максимус» Николай де Резанов, чрезвычайный полномочный посол его императорского величества в Японию, верховный начальник кругосветной экспедиции и наместник государя императора в Русской Америке. Его высокопревосходительство намеревалось проследовать прямо в Монтерей, чтобы выразить дружественные чувства его превосходительству господину губернатору сей провинции. Но противные ветры и недостаток провизии заставили нас зайти сюда. Я и лейтенант Габриэль Давыдов имеем честь быть делегатами его высокопревосходительства, уполномоченные им приветствовать вас от его имени. Я – доктор Георг-Генрих фон Лангсдорф, удостоенный ученой степени медицинским факультетом Геттингенского университета, корреспондент императорской Санкт-Петербургской академии наук и лейб-медик его высокопревосходительства Николая де Резанова. |