Книга Гишпанская затея или История Юноны и Авось, страница 70 – Николай Сергиевский

Монах склонился в низком поклоне и передал содержание сказанного доктором начальнику отряда, выслушал его ответ и обратился к доктору.

– Это, – показал он рукою на начальника, – подпоручик местного гарнизона Людовик де Аргвельо, временно командующий крепостью, комендантом коей состоит его отец, дон Хозе де Аргвельо, сейчас находящийся во временной отлучке в Монтерее.

Последовали новые поклоны. В заключение, молодой подпоручик представил делегатам монаха:

– Это – падре Роман Абелья, приор нашей миссии св. Франциска, проведший у нас эту ночь.

После новых поклонов молодой Аргвельо передал монаху свой ответ на речь доктора. Тот перевел:

– Имя вашего высокого начальника знакомо и сему молодому коменданту здешнего президио^[1]и отцу его. Года два назад, а, пожалуй, и поболее, наш преславный (illustrissimus) губернатор дон Хозе Аррильяга был поставлен в известность испанским правительством, что в 1803 году корабли «Надежда» и «Нева» имели отбыть под командой капитанов Крузенштерна и Лисянского в кругосветную научную экспедицию под главным начальством преславного сеньора де Резанова. Предполагалось, что экспедиция сия зайдет в несколько портов обширных владений его христианнейшего величества короля Испании, все вице-рои и губернаторы коих получили повеление принять высокого путешественника со всей подобающей его сану честью, оказывая ему всякую помощь и гостеприимство. В виду сего, наш молодой комендант несколько удивлен, что его высокопревосходительство изволило прибыть к нам со столь великим опозданием, на столь незначительном корабле и вообще э-э… в обстановке, мало соответствующей высокому сану чрезвычайного посла великого императора всероссийского.

Не задумываясь, Лангсдорф ответил бойко:

– Удивление такое вполне понятно, мой отец. Но дело объясняется весьма просто. По окончании экспедиции «канцеляриус максимус» де Резанов отослал оба свои корабля с обширным собранием научных коллекций в Санкт-Петербург, а сам пересел на сей купленный им по случаю небольшой корабль, каковой он признал вполне удобным для совершения короткого путешествия в Русскую Америку с заходом сюда. Обратный же путь в Санкт-Петербург «канцеляриус максимус» намерен совершить сухим путем через Сибирь.

Дело, действительно, выходило очень просто. Таким образом, приказ мадридского правительства об оказании всякого удовольствия высокому русскому путешественнику, видимо, сохранял силу и, следовательно, его оставалось исполнить.

Получив объяснение, юный командир крепости вздохнул с облегчением и сейчас же с удовольствием сбросил с своего лица принужденное официальное выражение. Улыбаясь, он сказал несколько слов монаху. Тот что-то ответил ему и затем перевел:

– Синьор Люис Аргвельо приветствует в лице вашем высокого посла с прибытием в наш далекий край. От имени отца он просит его, а также вас, синьоры, оказать честь посетить его скромный дом, дабы он мог оказать вам должное гостеприимство.

Все четверо обменялись новыми поклонами, и делегаты поспешили вернуться на судно к нетерпеливо дожидавшемуся их Резанову. Тот, наблюдая за сценой свидания в подзорную трубу, понял, что дело, видимо, идет на лад и на всякий случай приготовился к съезду на берег, надев малый камергерский мундир, с раннего утра разглаженный Иваном. Лангсдорф с восторгом передал об успехе возложенного на него дипломатического поручения.