Книга Гишпанская затея или История Юноны и Авось, страница 67 – Николай Сергиевский

Он захлопотал. Позвали офицеров с Д'Вольфом. Распили одну чашу, заварили другую, офицеры повеселели. Ночью поднялся попутный ветер. И когда на третий день плавания сделали измерения, сравнив их с данными ванкуверской карты, то оказалось, что «Юнона» находится близ Фаральонских островов всего милях в тридцати от хода в залив св. Франциска, почти как раз напротив него. Бросив якорь, стали совещаться. Выслушав мнения, Резанов решил:

– Согласен, что входить в залив на ночь глядя не годится. Переночуемте, где стоим, снимемся утром пораньше и, войдя в залив, полным ходом двинем прямо к форту. Смелость города берет, как говорится. Ежели, не входя в залив, дать знать о себе из пушки, пожалуй, заставят нас ждать в океане, как в Нагасаках случилось, покуда ответ от высшего начальства придет. Губернатор, надо думать, живет в главном их городе Монтерее, а здешнем форте верно комендант есть. Будем надеяться, он нас не погонит, не разобрав в чем дело, а пожелает выслушать, кто мы и зачем пришли. В таком случае вы, доктор, с лейтенантом Давыдовым поедете на берег моими представителями для первоначальных переговоров.

– С удовольствием, хох экселленц, – отозвался маленький доктор, в котором страсть к приключениям была сильна. – Но ведь мы ж с лейтенантом Давыдовым по-гишпански ни слова.

– Как-нибудь разговоритесь при помощи одного из ваших языков. Ваш португальский вероятно вам поможет. Да и сказать-то немного надобно будет. Лишь то, что мы являем часть кругосветной экспедиции, о коей правительство наше своевременно уведомляло Мадрид. Конечно, попышнее перечислите все мои звания. После сего комендант, верно, пожелает видеть меня лично, тогда уж об остальном я скажу ему сам. А теперь, господа, «буэнас ночес», как говорится по-гишпански. Надобно всем нам хорошенько выспаться. День предстоит хлопотливый.

Заснуть, однако, Резанов долго не мог, чувствуя себя далеко не так спокойно и уверенно, как в ночь пред входом в порт Нагасаки. От того, как правительство Калифорнии его примет, зависела не только вся его дальнейшая карьера, но и судьба Русской Америки и жизнь населения Ново-Архангельска прежде всего.

До позднего часа он перебирал свои документы в шкатулке из красного дерева, достал указы, полученные пред отъездом из Петербурга, также открытый лист, выданный, как в нем значилось, «по приказу его христианнейшего величества» испанского короля генерал-губернатором Канарских островов, любезным и элегантным маркизом де-ля-Каза-Кагигаль, при посещении экспедицией Тенерифа. Перечел также записи, сделанные на Тенерифе, о характере испанцев, впервые встреченных там, и о влиянии духовенства на дела управления Испанией. «Гишпанцы», гласил его дневник, «сколь по характеру их ни подозрительны, но нас приняли с отличным уважением. Большая часть из них – люди без воспитания и фанатики. Святая церковь держит не только чернь, но и дворянство в невежестве и запрещением книг пресекает все способы к просвещению. Генерал-губернатор островов здешних, маркиз де-ля-Каза-Кагигаль, – человек благовоспитанный и выше всяких предрассудков, но не имеет возможности распространению книг снисходствовать… Здесь духовенство благоденствует: всюду монастыри, часовни, кресты, – и жирные пастыри, под разными предлогами благочестия, обирают так овец своих, что на черни бедное рубище только что прикрывает наготу тела. Здесь генерал-губернатор получает в год жалованья шесть тысяч, а епископ – сорок тысяч пиастров! Удивительно, как далече эта нация у всех осталась назади!».