Книга Гишпанская затея или История Юноны и Авось, страница 68 – Николай Сергиевский

Вторично с представителями этой нации Резанову предстояло встретиться через несколько часов. Каковы-то они окажутся здесь? В руках их была его судьба.

Был поздний час. Резанов забылся недолгим тревожным сном.

Было ласковое весеннее утро 30 марта 1806 года. В дымке тумана, висевшей, как легкий тюль, над водой «Юнона» медленно входила в пролив в милю шириною, соединяющий океан с заливом Сан-Франциско. Теперь он известен под именем «Золотые ворота».

Кругом ни звука – только легкий плеск прибоя о груды скал справа и отрывистый лай игравших там тюленей. Слева высокие красные утесы контрастно выделялись на зелени горы, уступами спускавшейся к воде. Когда «Юнона» вышла из пролива, дымка тумана вдруг растаяла в золоте солнца, разлившемся по синей воде залива. Резанов стоял на верхней палубе, вглядываясь в далекую панораму с цепью дымчато-синих гор на горизонте и с наслаждением вдыхая теплый воздух. Под лаской золотого солнца Ново-Архангельск с его холодом, болезнями, свирепыми колошами казался далеким скверным сном, который хотелось бы забыть, не вспоминая.

Выйдя из пролива, прибавили парусов и пошли полным ходом, держась ближе к выступу материка справа, – лежащему между заливом и океаном. Показалось несомненным, что у заворота этого полуострова дальше должен быть форт, преграждающий дальнейший путь в страну, за ним лежащую. Однако, как Резанов ни вглядывался в подзорную трубу, кроме груд скал на берегу, ничего нельзя было разглядеть. Но когда расстояние, остававшееся до заворота берега, стало меньше мили, из-за груды этих скал послышались звуки военного рожка и несколькими минутами позже показалась группа всадников, скачущих откуда-то во весь опор к берегу.

Вглядевшись в бинокль, Хвостов сказал:

– Тут у них сторожевой пост, ваше высокопревосходительство, а там, где стены белеются, откуда эти кавалеристы скачут, должна быть сама крепость.

Течением и бризом с океана «Юнону» довольно быстро несло к берегу. Когда расстояние до него уменьшилось до четверти мили, группа всадников доскакала до груды скал. Начальник отряда взял поданный ему рупор.

– Кто вы? Откуда? – отчетливо крикнул он по-испански.

Смысл вопроса легко было угадать по интонации его.

И прежде, чем стоявший рядом Резанов успел перевести его, Хвостов в рупор же, отчетливо выговаривая слова, крикнул по-французски:

– «Юнона», русские! Экспедиция из Санкт-Петербурга!

В ответ начальник группы что-то крикнул, дополнив слова выразительным взмахом кулака сверху вниз.

– Требует на якорь бы мы стали, – сказал Резанов. – Делайте скорей.

Раздалась команда, характерным лязгом загрохотали вытравливаемые якорные цепи, люди взметнулись по вантам к реям, и через несколько минут «Юнона» с опущенными парусами стала на якорь.

Начальник группы одобрительно кивнул головой что-то еще крикнул. Потом, повернув лошадей, всадники стремительно поскакали обратно.

– Зовет на берег для переговоров, – перевел Резанов слова начальника отряда. – Крикнул, что сейчас вернутся. Спускайте шлюпку.

Пока возились со спуском шлюпки, всадники домчались до белой стены форта, скрылись за ней, а через несколько минут показались снова, причем на этот раз рядом с начальником отряда скакал монах в развевающейся коричневой сутане.