Книга Гишпанская затея или История Юноны и Авось, страница 66 – Николай Сергиевский

– Я еду!

Д'Вольф крикнул по-английски:

– Вот молодчина, док. Не моряк, а выручил! Ну, кто еще?

Тогда еще вызвались один американский матрос из бывшей команды Д'Вольфа и два алеута.

Берега оказались пустынны. Стреляли, кричали, – никто не откликнулся. Тогда пошли вдоль берега, надеясь таким образом доплыть до устья Колумбии. Но о нем и помину не было. Когда собрались домой, начало темнеть, навис густой туман. Направление потеряли. Довелось бы плохо, но на «Юноне» забеспокоились, грохнула пушка, по слабой вспышке огня и глухо донесшемуся выстрелу сориентировались и нашли свой корабль.

Лангсдорфа нетерпеливо ждали.

– Ну, что? – крикнул Хвостов.

– Ничего! Ни людей, ни устья. Глушь.

Два дня еще лавировали вдоль берегов, но устье Колумбии так и не показалось. 22-го марта умерло еще четверо промышленников и пятнадцать выбыло из строя. Палуба представляла картину ужасающую. Везде валялись больные, где кто упал, не имея сил подняться, чтобы сходить в гальюн. В случае налетел бы шквал, остаток команды не справился бы с парусами. Поэтому убрали часть парусов, зарифили другие и пошли к Резанову совещаться.

Офицеры и Д'Вольф высказали единодушное мнение, что в виду состояния команды делать дальнейшие попытки найти устье Колумбии, пока положение на корабле не улучшится, было бы безрассудно. А улучшиться оно могло только при одном условии, – если бы удалось добыть свежий запас пищи, так как взятый провиант почти истощился, а что оставалось было очень дурного качества.

Разложили карту Ванкувера, стали обсуждать, куда бы сходить за водой и провиантом. Мелькнула мысль о Сандвичевых островах. В благодатном климате их и на обильных харчах Камеамеа люди быстро поправились бы. Но делать этот далекий рейс почти без команды было невозможно. Ближе всего была Верхняя или Северная Калифорния, главный форт которой, носивший название «Пуэрто св. Франциска Ассизского», был расположен на заливе того же названия, днях в трех пути.

– Все ж я очень сомневаюсь, чтобы испанцы нас пустили, – повторил Д'Вольф. – Очень уж строг запрет мадридского правительства. И потом, кто знает, – может быть у России с Испанией уже война идет. Теперь все там воюют.

Стали судить рядить.

– Картина ясна, – сказал Резанов в заключение. – Возможность войны между Россией и Гишпанией не исключается. И в сем разе мы попадем в руки гишпанцев, как кур во щи или «в ощип», как в старину говорили. Да выбор у нас есть?

Все развели руками.

– Значит, и говорить не о чем. Идем в гости к святому Франциску. А там, что Бог даст.

Несмотря на большой риск, связанный с этим решением, Резанов ликовал. Попасть в Калифорнию, завести с нею прочные сношения, что было бы спасением для Русской Америки, а, может быть, впоследствии и самим стать твердой ногой в этом земном раю, – всегда было его заветной мечтой. Ему захотелось поднять настроение насупившихся офицеров, которым совсем не улыбалась перспектива возможности попасть, в довершение всех зол, в плен к испанцам. Кликнув доктора, он спросил, не смастерит ли тот чашу доброго пунша из небольшого запаса настоящей виски, остававшейся от купленного с прочим на «Юноне» от Д'Вольфа. Экспансивный немец, сразу преобразившись в доброго бурша, с радостью взялся приготовить настоящий студенческий пунш по-геттингенски с небольшим количеством серной кислоты, «чтобы при веселом настроении души желудок и мозги остались трезвым».