Книга Гишпанская затея или История Юноны и Авось, страница 55 – Николай Сергиевский

Как это вы России в этаком деле помочь можете? – усомнился Баранов.

– А очень просто. Мы мало-помалу здесь свою могучую компанию заведем на манер ост-индской. Как ост-индская в Индии, так мы в Русской Америке крепостей настроим, флот и армию свои заведем. И начнем тормошить англичанку, силу ее слабить тут, пока Россия с ней на Боспоре справляется. Это ли не всероссийская государственная задача, Александр Александрович? Эй, не провороньте, говорю, редкого случая. Такой раз в жизни дается.

Баранов подумал ночь, выпил по утру чарку душистого меда и ударил с Шелиховым по рукам. Не добром поминал он впоследствии эту встречу. Она разбила всю его жизнь, отняла здоровье. Когда он в первый раз поплыл на Кадьяк с партией 52-х промышленников-охотников, страшная буря разбила его корабль. Обломки его прибило к острову Уналашка. Люди остались живы и им удалось спасти свой скарб. Вырыв землянки, питаясь акульим мясом, они кое-как перезимовали, с завистью глядя, как рядом с ними в довольстве живут промышленники соперничавших компаний: Панова, Орехова, Киселева, Лебедева-Ласточкина, а также английские и американские промышленники, приплывшие на отличных судах, полных припасов. Но Баранов не терял времени даром. За зиму он овладел якутским языком, построил 26 складных байдарок из тюленьей кожи, натянутой на деревянные остовы, и поплыл к Кадьяку, забрав с собою железо с погибшего корабля. На Кадьяке пришлось прожить еще два года почти в тех же условиях, что и на Уналашке. Наконец, одна из его байдарок чудом доплыла до Охотска, и Шелихов поспешил послать ему корабль «Орел» под командой англичанина Шилдса, раньше служившего в русском флоте, с грузом продовольствия и строительных материалов. Из этих материалов и железа с погибшего корабля Баранов кое-как смастерил свой первый корабль, который Шелихов в своих рапортах в Петербург пышно называл «Фрегатом». Пять лет, проведенных после этого на Кадьяке, были временем упорной борьбы с иностранцами и соперничавшими русскими промышленниками и купцами, пока Баранов добился наконец того, что они волей-неволей должны были согласиться слиться с компанией Шелихова-Голикова. Когда промысловый зверь стал убывать на Кадьяке, Баранов решил перебросить дело на самый материк Америки, на Аляску, и основать там новый поселок с фортом. Узнав о предстоявшем переселении, изголодавшиеся, больные цингой охотники, служащие и рабочие Баранова подняли против него бунт. Баранов в это время лежал, невыносимо страдая от подагры. Еле перемогаясь, он вышел к бунтовщикам, начал говорить, но боль осилила его и, безнадежно махнув рукой, он повернул было обратно.

Но в этот критический момент на горизонте показался корабль «Елизавета», посланный Шелиховым с обильным грузом продовольствия и на несколько месяцев застрявший в пути. Командир «Елизаветы», Бочаров, привез Баранову известие об утверждении Павлом Российско-американской компании и о назначении его правителем Русской Америки, Баранов воспрянул духом. Люди наелись, успокоились и согласились на перевод поселка на матерую землю.

На двух кораблях и на двухстах байдарках Баранов пустился к северо-восточным берегам Аляски. Счастье все еще было против него. Буря разбила несколько десятков байдарок и много людей погибло. С остатками их Баранов доплыл до огромного острова миль в сто пять длиною близ берегов Аляски, известного тогда под именем Ситка или Ситха, а впоследствии названного в честь Баранова его именем. Выйдя на берег, измученные люди бросились на землю и заснули. Их разбудили страшные крики местных индейцев из племени Тлинкитов, колошей или колюшана. Настоящие краснокожие черти по виду, индейцы эти, пускаясь в набег, еще больше уродовали себя: проводили по лицу продольную черту сверху вниз, раскрашивая одну сторону лица красной краской, другую черной или белыми квадратами, волосы вымазывали охрой или смолой и посыпали пухом, надевали рога и страшные большие зубы, сверкающие и острые, наводившие панику на русских и алеутов. Услыхав теперь адский вой этих колошей, алеуты из барановской партии ринулись на утек в лес и попали прямо в когти им. Оставшись втроем с двумя промышленниками, Баранов отстреливался до утра. На рассвете он собрал уцелевших людей и уплыл на байдарках. Но скоро он вернулся и день за днем стал все глубже проникать в новую страну в поисках удобного места для крепости и поселка, днем продвигаясь, к ночи возвращаясь на байдарки. Найдя, наконец, подходящее место, Баранов приступил к расчистке его. Сами стихии, казалось, хотели предостеречь его, пытаясь прекратить работу: пошел ливень с градом – дело было в апреле. Леденил лица, покрывая слоем льда одежды людей. Но работа шла. Снова примчавшиеся колоши стояли теперь смирно в стороне, наблюдая за действия русских. Взобравшись на высокий пень, Баранов обратился к индейцам с речью на алеутском языке, рассказал о величии и могуществе русского царя, непобедимого и сильнейшего всех земных владык, приславшего его, Баранова, сюда, чтобы учредить промысловый поселок. В заключение он провозгласил колошей подданными этого великого царя и предложил им жить в дружбе и мире с ним. Горячая речь произвела впечатление на вождя колошей, Катлета. И он согласился дружелюбно уступить русским выбранный ими участок земли в вечное пользование в обмен на несколько ниток бус и другие безделушки. В тот же день топоры барановских людей весело валили огромные сосны в два обхвата толщиною для стройки крепости и изб поселка, пока другая партия промышленников ходила на первую охоту на выдру.