Книга Гишпанская затея или История Юноны и Авось, страница 38 – Николай Сергиевский

Резанов начал терять терпение.

– Эти люди представляют собою российское императорское посольство, – прервал он переводчика. – И посольство сие приехало не для каких-либо враждебных целей, а, напротив, чтобы изъявить дружеские чувства русского императорского величества кубосскому величеству.

Оппер-толк кинулся к ногам комиссара сиогуна, перевел ему слова Резанова и передал тому ответ Ито.

– Так, люди эти представляют императорское посольство. Но в таком случае совершенно ясно, что корабль Русский прибыл совсем не с той целью, какая указана была в разрешении, данном Адаму Лаксману. А потому преславный повелитель Японии просит, чтобы русское посольство, приехавшее без его просьбы и согласия, выехало б обратно вои из Японии, не мешкая, увезя с собою привезенную грамоту и подарки. Что до четырех привезенных им японцев, то на сей последний раз японское правительство изъявляет согласие их принять, но просит, чтобы впредь граждан его, по каким бы то ни было причинам в пределы русские попадающих, обратно в Японию не возить, дабы не потаточно им было в пределы иноземные попадать и тем хлопоты чужеземному и своему правительствам чинить.

С этими словами оппер-толк подал Резанову список с царской грамоты и перевод ее, которые протянул ему Ито.

– Удивляюсь сей дерзости, – не сдерживая раздражения, резко ответил Резанов, рывком приняв бумаги от переводчика. – Может ли кто запретить моему государю писать, который через то еще больше чести сделал кубосскому величеству, нежели ожидать он мог. Они оба императоры, но кто из них более, не нам решать здесь. Что до четырех японцев, нами привезенных, сие есть со стороны монарха моего милость относительно Японии, которая из единого человеколюбия к облегчению их недостатков последовала. Не думают ли японцы и россиян трактовать, как некогда португальцев?

По знаку Ито, один из губернаторов быстро нагнулся к оппер-толку и что-то шепнул. Тот перевел:

– Великий посол сегодня обеспокоился, не лучше-ль отложить беседу до другого дня?

– С великим моим удовольствием, – ответил Резанов. И повернувшись, он быстро вышел.

Переводчики и другие чиновники кинулись за ним, уговаривая успокоиться, выкурить трубку, выпить чаю с конфетками (и какими – то обсахаренными морковками!). Но Резанов решительно отказался. Чиновники были в ужасе, предвидя от несдержанности посла всякие для него неприятности. Как Резанов доносил об этом Александру в ближайшем всеподданнейшем докладе, «переводчики, вздыхая, просили офицеров уговорить меня, чтобы я умерял в будущее свидание ответы, и признаюсь вашему величеству, что и сам неумеренность свою почувствовал…».

Когда Резанов вступил на палубу дожидавшейся его барки у пристани, чтобы ехать обратно, прибежал, запыхавшись, старший оппер-толк и передал ему бумагу, заключавшую мотивированный отказ японского правительства вступить с Россией в договор и принять царское посольство и подарки. Бумага гласила:

«Во времена древние корабли всех народов допускались в порты Японии безотказно. Но с течением времени японцы обнаружили, что иностранцы доверием их злоупотребляют. Поэтому, свободный допуск чужеземных кораблей в порты Японии был отменен. С тех пор, торгуя лишь с голландцами, Япония процветала. А потому, вновь открывать теперь порты свои другим нациям японское правительство не видит никаких причин. Что до царских посольства и подарков, то принять таковые император Японии не может по двум основаниям. Во-первых, ежели бы повелитель Японии принял подарки царского величества, то ему пришлось бы ответить равноценными подарками и для вручения их послать в Россию посольство. Но закон строжайше запрещает японцам выезд за пределы своего отечества. Следовательно, посольство в Россию послано быть не может, а потому и российское посольство повелителем Японии принято быть не может. Во-вторых же, если бы Япония и пожелала ответить столь же великолепными подарками, какие прислал русский император, то у нас не хватило бы средств так поступить. По всем этим соображениям преславный повелитель Японии просит великого русского посла, оставил бы тот добролюбно его страну из уважения к древним законам Японии. Что до расходов, понесенных японским правительством снабжением русского корабля харчами за все время стоянки его в нагасакском порту и починками оного корабля, то все расходы эти японское правительство постановило принять на счет казны в знак признательности русскому правительству за хлопоты и расходы, им понесенные по присылке в Японию четырех ее граждан».